Я прочищаю горло и отвожу взгляд от его широких плеч на кастрюлю, в которой он что-то готовит.
— Хорошо, что ты хочешь? — спрашивает он, его голос по-прежнему грубый, но уже слегка смягчился.
— Я просто хотела посмотреть, не нужна ли моя помощь здесь.
— Ты разве повар? Нет. Уйди, пожалуйста, — добавляет он «пожалуйста» тихим голосом.
— Слушай, ребята за десятым столиком создают мне проблемы. Можешь просто уступить, хоть на один вечер?
Пьер быстро поднимает взгляд на меня. Он кладет ложку на край стола и выпрямляется во весь свой рост метр восемьдесят, если не выше. Складывает руки на груди и приподнимает подбородок почти в защитном жесте. Его брови сходятся вместе, а челюсть напрягается.
— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он. Его акцент усиливается, почти как у эмигранта, который только изучает английский язык.
— Это не важно. Я просто хочу, чтобы ты дал мне перерыв.
— Это важно. Что ты имела в виду, когда говорила об этом столе?
— Пьер... — я стараюсь предупредить его, но он не слушает. Вижу, как напрягаются мускулы на его шее, и верхняя губа дергается в ответ.
— Ты мне сейчас расскажешь, что случилось.
— Просто оставь это.
— Эрик! — кричит он через плечо.
— Да, шеф, — отвечает его су-шеф и подходит к Пьеру.
— Присмотри за моим соусом, я отойду на минутку.
— Да, шеф.
Пьер обходит стол, за четыре огромных шага оказывается возле меня, хватает за локоть и тащит из кухни по направлению к комнате отдыха.
— Пьер, остановись. Все хорошо.
Он все еще молчит, хотя его хватка на моем локте усиливается.
— Какого черта ты делаешь? — говорю я, пытаясь вздохнуть.
Пьер открывает дверь в кабинет Ангуса, толкает меня внутрь, затем заходит сам и запирается на замок.
— Что, черт возьми, ты делаешь? — спрашиваю я еще раз, отступая от него.
Гнев прямо сочится него, и я вижу, как его серые глаза становятся стеклянными, а зрачки чернеют. Он сжимает руки в кулаки, его дыхание ускоряется.
— Пьер, — я смотрю, как он приближается ко мне. Его рот открыт, от злобы маленькая вена бьется на его виске. Его глаза дикие, за ними скрывается взрывная сила.
Он делает еще один шаг ко мне, а я от него. Моя задница упирается в стол Ангуса, и, прежде чем осознаю, что происходит, Пьер жадно берет в плен мои губы своими.
Руками он запутывается в моих волосах, пальцами нежно поглаживает щеку. Тело предает меня, и горячая вспышка желания оседает внизу живота. Она разжигает меня, я отчаянно хочу, чтобы он ко мне прикоснулся, безумно желаю получить побольше его тепла.
— Пьер, — выдыхаю я ему в рот.
Но он не останавливается. Поглощает каждый миллиметр меня. Играет с моими губами, умело ласкает языком, покусывает зубами. Я чувствую тепло, исходящее от него, которое окутывает мое сердце.
Пьер ласкает меня, как мужчина, умирающий от голода по человеческому прикосновению. Рычание исходит где-то глубоко из его груди, и от этого звука по моей коже пробегают мурашки в ожидании следующих лихорадочных ласк.
— Я так скучал по тебе, Ева. Я люблю тебя, — стонет он мне в губы, и я чувствую влагу, коснувшуюся моей щеки.