Воровка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кроме того, где-то в глубине души она понимала, что Эссейл достаточно настрадался. Он приехал сюда, чтобы избавиться от наркотической зависимости, а через несколько месяцев после всех американских горок с самовредительством, галлюцинациями, параноидальными криками и вспышками насилия, он превратился в овощ с пульсом и поверхностным дыханием.

— Мне очень жаль. — Она по очереди посмотрела на два зеркальных образца лиц и тел. — Жаль, что у меня нет для вас хороших новостей.

— Мы хотим его видеть.

— Конечно.

Она потянулась к двери и замерла в нерешительности.

— Он все еще обездвижен. И я должна была… ну, вы помните, что нам пришлось побрить ему голову. Для его же собственной безопасности.

Открывая им дверь, Джейн всматривалась в лица близнецов, отчаянно надеясь увидеть в них что-то, что облегчит ее собственную совесть. Заверение, что ответственность за чужую жизнь в правильных руках… что их сердца каким-то образом принимали участие в решении.

Близнецы смотрели вперед, были подвижны только взгляды, все остальное застыло словно в статике. Они не моргали. Не дышали. Ни одного лишнего движения.

Джейн взглянула на пациента, чувствуя сокрушительную печаль. Хотя разум говорил ей, что она сделала все, что могла, сердце же рассматривало подобный исход как ее личную неудачу.

— Мне очень жаль.

После долгого молчания Эрик ответил без эмоций:

— Мы сделаем все, что нужно.

Глава 3

Вест Поинт, Нью-Йорк

Сидя за рулем арендованного автомобиля, Витория Бенлуи изнывала от нетерпения. Долгая, очень долгая выдалась дорога. Длинный путь к этому северному штату Америки. Каким бестолковым был ее переезд оттуда, где она всегда жила, в место, где ей положено находиться.

По крайней мере, ее путь окончен.

Впереди, на острове, над уровнем моря возвышался пункт назначения, величественный дом расположился на подъеме как яркое заявление о том, что материальные ценности в процессе старения приобретали оттенок почтенности вместо претенциозности.

Особняк ее брата Рикардо не мог быть другим. Поднявшись с низов, он самоутверждался за счет всеобъемлющей иллюзии ложного аристократизма и зажиточности. Новый дом не для него. Никаких кричащих автомобилей. Чванливой европейской псевдоэлитарности.

Так, кажется, называли это американцы.

Даже для своего легального бизнеса, который служил прикрытием для основного, приносящего прибыль, он выбрал художественную галерею. Не строительство, совсем нет. Не вывоз мусора, не затворение цемента. Это должно было быть искусство.

Современная скульптура и живопись, насколько она знала, и Витория вполне понимала, почему он сделал исключение, несмотря на свою любовь к старине. Продавая работы современных художников намного проще отмывать деньги, ведь их цена более подвержена субъективности, чем творения старых мастеров и импрессионистов, где ценообразование было более очевидным.

Подъезжая к территории Рикардо, она свернула налево к большой реке, съехав на ровную расчищенную дорожку, краем глаза отмечая занесенную снегом лужайку, невысокую каменную ограду, сдерживающую подступающий лесной массив, возвышающийся особняк. Он был больше, чем казался издалека, и, подъехав к нему и припарковавшись перед парадным входом, Витория ощутила на себе неодобрительные, осуждающие взгляды современных скульптур, опоясывающих особняк.

Это — брат в ее голове. Ее семья говорит через ее совесть. Ее традиции глубоко в душе.

В конце концов, это недостойно ее. Незамужняя женщина, одна в мире, которая ищет мести.

Да, это так. Семья Бенлуи никогда не жила богато. По крайней мере, пока не появился Рикардо. Но это не значило, что у них не было своих правил. Стандартов. Ожиданий. Для женщин, разумеется. Мужчинам позволялось проявлять себя, поступать, как они хотели, полная свобода действий.

Но не для сестры, не для дочери.

По крайней мере, их родители мертвы, и ее не волновало мнение остальной родни. Более того, вот он, ее шанс.

Она всю жизнь ждала этого. Тридцать пять несчастных лет в постоянных сражениях за право получить образование, отказ от брака, за возможность быть той, кем она хотела быть, вопреки представлениям остальных.

Витория заглушила двигатель и вышла. Холодно, как же холодно. Она возненавидит жизнь здесь, будет скорбеть по теплу и влажности родной Колумбии.

Оглянувшись по сторонам, она отметила, что снег расчистили до самой блестящей двери и за домом, до отдельно стоящего строения, похожего на гараж. Кто-то может посчитать, что ее брат до сих пор жив, но не она.