Макс. Но она этого не знала.
Анатоль. Нет.
Макс. Что же касается твоего вопроса…
Анатоль. Да… этот вопрос… я нахожу, что он неудачно поставлен, по крайней мере.
Макс. Ну так задай его в такой форме: Кора, была ли ты верна мне с тех пор, как ты меня знаешь?
Анатоль. Гм… Это было бы недурно! (Перед Корой) Кора! Была ли ты… и это бессмыслица!
Макс. Бессмыслица?!
Анатоль. Послушай… только представь себe, как мы познакомились. Мы ведь даже не подозревали, что будем когда-нибудь так безумно любить друг друга. Первые дни мы оба смотрели на всю эту историю, как на нечто преходящее… Кто знает…
Макс. Кто знает… что?
Анатоль. Кто знает, не начала ли она только тогда любить меня, — когда перестала любить другого? Что пережила эта девушка в один прекрасный день, прежде чем я ее встретил, прежде чем мы сказали друг другу одно слово? Была ли она в состоянии оторваться так просто от своего прошлого? Не пришлось ли ей долгое время влачить за собой старую цепь, не пришлось ли ей, говорю я.
Макс. Гм!
Анатоль. Я пойду даже дальше… Ведь первое время это была прихоть, как с ее — так и с моей стороны. Мы оба не смотрели на это иначе, мы не требовали ничего другого друг от друга, кроме быстротечного, сладкого счастья. Если она в это время допустила что-нибудь неладное — что я могу ей поставить в упрек? Ничего — решительно ничего!
Макс. Ты удивительно снисходителен.
Анатоль. Нет, вовсе нет, я только нахожу неблагородным использовать таким образом выгоды случайного положения.
Макс. Пожалуй, твои суждения об этом полны благородства. Но я выручу тебя из затруднения.
Анатоль. …?
Макс. Ты задашь ей вопрос в следующей форме: Кора, с тех пор как ты любишь меня… верна ли ты мне?
Анатоль. Это действительно очень ясно.
Макс. …Ну?
Анатоль. И вместе с тем это вовсе не так ясно.
Макс. О!
Анатоль. Верна! Что значит собственно: верна? Вообрази себе… вчера она ехала в вагоне железной дороги, и сидящий напротив господин прикоснулся своей ногой к кончику ее ноги. Теперь, в состоянии сна, с этой до бесконечности повышенной способностью восприятия, с этой утонченной способностью чувствовать, которой, несомненно, обладает медиум в гипнозе, вовсе не лишено возможности, что она даже и это уже признает нарушением верности.
Макс. Однако послушай!
Анатоль. Тем более, что в наших разговорах на эту тему, которые мы иногда вели, она узнала мои, быть может, немного преувеличенные требования на этот счет. Я сам говорил ей: Кора, если ты даже посмотришь только на другого мужчину, это уже неверность по отношению ко мне.
Макс. И она?
Анатоль. И она, она высмеивала меня и говорила: Как мог ты только поверить, чтобы я смотрела на другого.
Макс. И все же думаешь ты?
Анатоль. Бывают случаи — вообрази себе, что какой-нибудь нахал пошел бы за ней вечером и на улице поцеловал бы ее в шею.
Макс. Ну — это…
Анатоль. Ну — это все же не совсем невозможно!