— А потом я увидела ее, — закончила она тихо.
— Ее? Кого? Как она выглядела? — закричал десяток голосов.
— Белая как кость, — прошептала Даринка. — Рот впавший, глаза — темные ямы, что могли проглотить мир. Она смотрела на меня, у нее не было губ. Я хотела закричать, но не могла.
Один из слушавших запищал, другие сжимали руки.
— Довольно, — рявкнула Ольга, отвернувшись от окна. Слово прервало истерику, женщины тревожно притихли. Ольга добавила. — Ты пугаешь моих детей.
Это было не совсем так. Старшая, Марья, сидела с горящими глазами. А вот Даниил держался за сестру и дрожал.
— А потом она пропала, — закончила Даринка, но ей не удалось изобразить спокойствие. — Я помолилась и уснула.
Она поднесла кубок вина к губам. Дети смотрели.
— Хорошая сказка, — сказала Ольга натянуто. — Но она закончилась. Перейдем к другим сказкам.
Она прошла к печи и села. Свет огня играл на ее косах. Снаружи быстро падал снег. Ольга не посмотрела в окно, но ее плечи напряглись, когда слуги закрыли ставни.
Больше поленьев добавили в огонь, комната согрелась, заполнилась сиянием.
— Расскажешь сказку, матушка? — закричала дочь Ольги Марья. — Расскажешь о магии?
В комнате зазвучало приглушенное согласие. Евдокия хмурилась. Ольга улыбнулась. Она была княгиней Серпухова, но росла далеко от Москвы, в глуши. Она рассказывала странные истории с севера. Аристократки, живущие между часовнями, пекарнями и башнями, были рады новизне.
Княгиня осмотрела собравшихся. Она горевала одна у окна, но теперь ее лицо изменилось. Фрейлины отложили иголки и устроились удобнее на подушках.
Снаружи шипение ветра смешивалось с тишиной бури, что сама была шумом. Внизу кричали, загоняя скот в сараи, укрывая от холода. Нищие на заснеженных улицах ползли к церквям, молились, чтобы прожить до утра. Мужчины на стенах кремля жались у жаровен, натягивали глубже шапки. Но в башне княгини было тепло, тут ждали в тишине.
— Тогда слушайте, — сказала Ольга. — В некотором царстве жили дровосек с женой в деревушке в большом лесу. Мужа звали Мишей, а его жену — Аленой, они были очень печальны. Они молились, целовали иконы, но Бог не даровал им детей. Времена были сложными, а у них не было детей, чтобы помогли им горькой зимой.
Ольга прижала ладонь к животу. Ее третий ребенок — безымянный незнакомец — пинался в животе.
— Одним утром после снегопада муж и жена пошли в лес за хворостом. Они собирали его в вязанки, отодвигали снег, и Алена решила слепить из снега девочку.
— Она была красивой, как я? — перебила Марья.
Евдокия фыркнула.
— Она была из снега, глупая. Холодная, неподвижная и белая. Но, — она посмотрела на девочку, — она точно была милее тебя.
Марья покраснела и открыла рот.
— Итак, — спешно продолжила Ольга, — девочка была белой и неподвижной. Но она была еще и высокой и стройной. У нее были красивые губы и длинная коса, Алена создала ее с любовью к ребенку, которого у нее не было.
— Видишь, жена? — сказал Миша, глядя на снежную девочку. — Ты все же сделала нам дочь. Это наша Снегурочка, снежная девочка.
Алена улыбнулась, хотя глаза ее были в слезах.
— Ледяной ветер загремел голыми ветвями, прибыл демон холода Морозко, посмотрел на пару и их снежную дочь. Говорят, Морозко сжалился над женщиной. Другие говорят, в слезах женщины была магия, она плакала над снежной девочкой, пока муж не видел. В общем, когда Миша и Алена собрались домой, лицо девочки стало румяным, а глаза — темными и глубокими, и живая девушка стояла в снегу, обнаженная, и улыбалась пожилой паре.
— Я буду вашей дочерью, — сказала она. — Если возьмете меня, я буду заботиться о вас, как о своих родителях.
Пара смотрела, не веря, а потом обрадовалась. Алена поспешила к ней в слезах, взяла девочку за холодную руку и повела к избе. Дни проходили мирно. Снегурочка мела пол, готовила еду и пела. Порой ее песни были странными, и ее родителям было не по себе. Но она была доброй и трудолюбивой. Когда она улыбалась, будто сияло солнце. Миша и Алена поверить не могли своей удаче. Луна стала тоньше, а потом шире, наступила середина зимы. Деревня ожила звуками: колокольчики на санях, золотистые пирожки. Люди ходили мимо избы Миши и Алены по пути в или из деревни. Снежная девочка смотрела на них, прячась за грудой дров. Однажды укрытие Снегурочки миновали девушка и высокий юноша, шагая рука об руку. Они улыбались друг другу, и снежная девушка не понимала огонь радости на их лицах. Чем больше она думала об этом, тем меньше понимала, но Снегурочка не переставала думать о них. До этого она была довольной, а теперь стала беспокойной. Она ходила у избы, оставляя холодные следы под деревьями. Весна была близко, и однажды Снегурочка услышала красивую мелодию. Пастух играл на флейте. Снегурочка подбиралась ближе, зачарованная, и пастух увидел бледную девушку. Когда она улыбнулась, теплое сердце юноши встрепенулось. Прошли недели, и он влюбился. Снег становился мягче, небо было ясным, синим. Но снежная дева беспокоилась.
— Ты из снега, — предупредил ее демон холода Морозко, когда она встретила его в лесу. — Ты не можешь любить и быть смертной, — зима кончалась, и демон холода стал едва заметным в тени дерева. Люди думали, что он — лишь ветер среди кустов. — Ты родилась зимой и будешь жить вечно. Но если коснешься огня, ты умрешь.
Но любовь пастуха сделала деву немного насмешливой.