– Ты что это? Никак, лопатой от меня отбиваться вздумал? Брось! Я тебе ничего худого не сделаю.
– А зачем вы пришли?
– Посмотреть на тебя… Молодец! Скоро от лошадиной шкуры избавился.
– Не совсем ещё!.. – пробормотал Войтек.
– Погоди. Придёт время – и совсем избавишься. Да ты не голодный ли? Кто много работает, тому и есть надо побольше. Вот у меня лепёшки и творог. Подкрепись!
– Некогда мне! – ответил Войтек, налегая на лопату.
– Ну не хочешь есть, так вот выпей глоточек. Это тебя славно освежит.
Войтек взял у неё из рук глиняный кувшин и с жадностью напился. Питьё было кисловатое, чуть терпкое и нежно пахло лесными травами.
– Спасибо, – сказал Войтек и вернул кувшин.
Он сразу почувствовал, что сил у него прибыло вдвое, как будто за плечами были не долгие часы тяжёлого лошадиного труда, а лёгкий праздничный день, сытный обед и хороший отдых.
Он обрадовался и принялся за работу ещё горячей и усердней.
И вот на востоке посветлело. Первый солнечный луч тронул верхушки деревьев.
Тут лопата выпала из рук Войтека. На крайней полосе, у опушки леса, стоял вороной конь и рыл копытом землю.
Ведунья словно и не заметила, что случилось с парнем. Она спокойно ходила меж кустов и собирала душистые листики мяты.
Зато чёрный пёс и чёрный кот грустно опустили головы. А сорока-вертихвостка взлетела на ветку старой развесистой груши и застрекотала:
– Ничего, Войтусь! Потерпи ещё немножко. Она говорит: придёт время и ты совсем избавишься от лошадиной шкуры! Тогда не забудь и про нас! Не забудешь?
И тут ведунья обернулась, взглянула на Войтека через плечо и сказала тихонько:
– Ну и работящий конь этот вороной! Мало того, что целые дни работает, как лошадь, – так ещё и ночью трудится, как человек…
Не успела она договорить эти слова, вороной конь пропал, словно провалился сквозь землю. На его месте стоял Войтек, прежний Войтек – такой, каким в последнее время он бывал только по ночам.
– Спасибо вам, матушка, на добром слове, – сказал он ведунье. – Теперь-то я знаю, чего стоит доброе слово, если его скажут от души и вовремя. И поэтому… – он хитро поглядел на ведунью, – поэтому я тоже хочу сказать вам одно словечко. Какие хорошие, какие работящие у вас помощники! В жизни не видел я пса, который был бы таким верным сторожем, кота, который ловил бы столько мышей, и сороки, которая расклевала бы столько жуков и гусениц…
Услышав это, чёрный пёс благодарно завилял хвостом, чёрный кот замурлыкал, словно у него почесали за ухом, а сорока стала весело прыгать с ветки на ветку.
Ведунья погрозила Войтеку пальцем:
– Вот ты какой! Ну ладно… Возьми всё-таки эту лепёшку с творогом. Ведь овса тебе больше не дадут – ты уже не лошадь!
И, положив подле Войтека лепёшку, ведунья опять скрылась в лесу, а с нею чёрный пёс, чёрный кот и сорока-вертихвостка.
Войтек съел то, что ему дали, и снова взялся за лопату. Он думал об Анельке: что-то скажет она, когда заметит, что её вороной исчез? Пожалеет ли о нём?..
А в это самое время Анелька ходила по двору, заглядывая во все углы и окликая своего любимца. Она зашла в конюшню, побывала и на огороде, и на берегу пруда. Вороного коня не было ни на пруду, ни в огороде… Ей сделалось грустно.
– Татусь! – сказала она отцу. – Моего вороного нигде нет. Он пропал.
Старик почесал за ухом.
– Что ж, – сказал он. – Как пришёл, так и ушёл.
Но для Анельки это было плохое утешение.