Я съел половину таблеток из пузырька, не боясь передозировки. Таблетки слабенькие, чтобы получить передоз, нужно съесть несколько таких пузырьков. А вот успокоится, как следует, они помогут. Я лег в удобное кресло в одной из кают недалеко от рубки, наверное, это была комната отдыха охраны или что-то похожее. Расслабился…
Еще в университете, как меня учил профессор, начал представлять себя сытым драконом, выветривая из головы все мысли и волнения. Потом оформляю все интересные вопросы.
— Что здесь случилось?
— Почему этот корабль брошенный?
— Что за груз на его борту?
— Почему корабль такого класса использовался как транспортник?
— Что за странное защитное поле?
— Откуда у нас ракеты с неизвестными зарядами?
— Что случилось с инженером?
— И что случилось с конкурентами?
Каждый аналитик немного псионик, только отбракованный.
Например, доктор был настоящим псиоником, мог влезать в мозги, навеивать сон и много чего еще. Доктора списали после какой-то нехорошей истории, о которой знал только капитан. Но никто не сомневался в его способностях.
А вот я тест на пси способности не прошел, — хорошая интуиция — и только. Впрочем, тестирующий отмечал необычные всплески, но и всё на этом.
В особый корпус мне дороги не было, зато аналитиком стал.
«Не могли конкуренты ничего знать, если только капитан или доктор не проболтались. Остальные о цели узнали уже в пути. Сами узнали, откуда и мы? — нет. Могли бы, узнали бы раньше. Двое десантников! — фигня… Десяток! — Да… и еще корабль где-то рядом должен болтаться, не на десантном же челноке они сюда прилетели?…»
Интуиция — главная способность аналитика. Но все эти выводы напрашивались пока сами собой.
Не могли десантники прилететь сюда на этой скорлупке, значит, прилетели на нормальном корабле. Корабль мы не видели, значит, прячется, и следовательно знает о нас. Раз знает о нас, то и послать в челноке десант должен был по максимуму.
Новый вопрос — Где остальные?
Из размышлений меня вырвала тревога, которая сразу же отключилась.
Я решил сходить на мостик и посмотреть, что случилось, а заодно посоветоваться с капитаном о своих размышлениях.
Воцлав наконец нашел систему защиты и задействовал её. И теперь на экране все рассматривали место бойни — нет, это мне показалось, что бойни. Но вопрос с конкурентами разрешился — семь десантников конкурента лежали в одном из грузовых отсеков. Но бойни не было, они просто умерли.
По крайней мере, доктор разводил руками и говорил примерно следующее, — они просто перестали жить… они просто очень глубоко уснули, — и подобное.
Я доложил капитану очевидные вещи, отчего её лицо аж перекосило…
— Нели еще при вашей стыковке всё это сказала. Пока это не разрешимая проблема, — сказала Юлия, имея в виду прячущийся от нас корабль.
Что-то мне нервозность капитана не очень понравилась, учитывая, что доктор вколол всем успокоительное… Или не вколол?…
Я вновь направился в гальюн. Съеденные мной таблетки изгоняли из тела адреналин обычным привычным для организма способом.
И вот тут-то меня опять накрыло…
Только я вошел, как кабинки исчезли, и свет померк, таким тусклым свет бывает только в кошмарных снах. Будто вытягивая нервы, он еле сочился из ламп. По стенам побежали разводы, то ли плесень, то ли ржавчина. Вдоль стен проявились фигуры прикованных к стенам детей, не мытых, испачканных. Они плакали и стонали, — освободи наас…
Не знаю, сколько это продолжалось, по моим ощущениям минуту или две. Как только наваждение пропало, я глянул на часы. Что толку? Если знать, сколько было на часах, до этого, то возможно и есть… а так, просто рефлекс какой-то. Впрочем, примерно представление я получил, и оно не отличалось от ощущений.
Быстро сделав то, зачем пришел я выскочил наружу в коридор «так и обоссаться можно».