— Здрасьте, — оживлённо поздоровалась я, взобравшись на причал. Они и не взглянули на меня. — Скажите, когда будет пароход на Орешек?
Па такой нелепый вопрос и ответили так же нелепо. Бровастый пенсионер с толстым красным носом бросил мне не глядя:
— Следующей весной...
Я решаю, что это шутка или просто злая насмешка над не понимающей ничего гражданкой, и не подумала обижаться.
—Да нет, правда, мне очень в крепость надо, — заторопилась я с объяснениями.
— Дак навигация ж давно закрылась, — равнодушно пробурчал толстый, не отрывая глаз от поплавка.
— Как? — Я задохнулась. — Я ж так издалека приехала...
— Весной и приезжайте, — был мне ответ.
Я чуть не заревела. Стоять на берегу, видеть стены крепости и не попасть туда. Преграда довольно основательная — широченная, километра на три, серая вода.
Я остановилась возле удочки толстого и стала смотреть на воду. Я молчала, просто не знала, что сказать. Смешно, ехать за тысячи километров и не попасть в крепость... Ничего не сделаешь, близок локоток, да не укусишь.
— Что, сильно на Орешек надо ? — поинтересовался бровастый, не взглянув на меня.
Я молча покивала головой. Расскажи я кому-нибудь, что приехала отыскивать следы двухсотлетней давности, надо мной бы только посмеялись.
Сбоку у причала, в затишке крохотной гавани, бился на волнах катерок с рубкой и мостиком. За стёклами рубки виднелась фуражка с крабом и непромокаемая куртка. Я подошла к катеру. Кранцы [3] на бортах его тёрлись о причал, но катер был так крепко принайтовлен, что даже воды между ним и причалом не было видно.
— Эй, на катере. — Я перегнулась через перила причала и постучала в стекло рубки.
Человек в фуражке с крабом поднял голову.
— Перевезите на Орешек! — крикнула я, стыдясь рыбаков.
Человек покачал головой.
— Не могу, — поняла я через стекло по его губам. — Команды нету.
— А сами не можете?
Он взглянул на меня маленькими красными глазками и молча покачал головой.
— Я заплачу, — отчаянно крикнула я, сатанея от собственного нахальства.
Человек за стеклом повернулся ко мне спиной.
Я тоже отвернулась и опять тоскливо упёрлась взглядом в серое волнистое полотнище воды, в старые каменные стены и высокие башни крепости.
Рыбак в пятнистой молодёжной штормовке и спортивной летней кепке на голове резко повернулся ко мне остреньким ярким розовощёким лицом и громогласно заявил:
— Нет, русскому денег не надо! На кой хрен они ему? Никто не хочет работать. Никто не желает зарабатывать...
Я с интересом посмотрела на него. Верно, один из тех, кто при первом удобном случае заводит разговор о политике. Спасибо, я сыта по горло...
И правда, морщинистый пенсионер с красными, набрякшими от дождя и ветра щеками завёл одну из тех бесконечных песен, от которых мы все так устали.
Бровастый показал мне на лодки.
— Может, перевезёт кто... — нерешительно пробормотал он.
Я чуть не подпрыгнула от радости. Как же я сама не могла догадаться, что могут перевезти на лодке?
[3] Кранцъ (кранец) — свитые в кольцо старые верёвки для свешивания наружу на борту корабля, чтобы он не тёрся о пристань.