Все четверо дружно повернулись к подошедшему незнакомцу.
— Что странно, если не считать вас? — спросил Никифор.
Незнакомец приподнял бровь и как будто фыркнул, словно ему вдруг стало весело. Он прислонился к стволу дерева. Он снова заговорил, и на этот раз они сообразили, что у него немецкий акцент. Это был о несложно, ведь, они уже много дней работали с Йоханнесом.
— Соловьи. Если подумать, что здесь должно произойти, им следовало бы улететь вместе с остальными птицами. Однако они остались. И все еще поют.
— А почему бы им не петь? — спросил Грегори. — Может, вы думаете, они остались, потому что считают себя, обязанными перед императором? Они остались, потому что захотели… кто знает, что у птицы в голове? А поют они, потому что птицы, должны петь.
— Возможно, — сказал незнакомец.
На его лице появилась грустная улыбка.
— Кроме того, — проговорил Андроник, — почему вы так уверены, что город падет?
Все четверо посмотрели на него усталыми глазами. Андроник знал достаточно, чтобы не говорить этого.
— Знаете, что еще? — продолжал незнакомец так, словно не слышал этих слов. — Розы. Я удивлен: они цветут.
— Розы? — переспросил Никифор.
— Да, розы, разве вы не чувствуете запаха?
— Я чувствую только запах скота и дерьма, — ответил Карло.
— Тем хуже для тебя, — сказал незнакомец и впервые посмотрел на них. Остановил взгляд на Никифоре.
— Могу я к вам присоединиться?
— Вино почти кончилось, — заявил Андроник.
Все знали, что это не так.
— Я не пью вина, — сказал незнакомец.
Наступило неловкое молчание, и особенно не по себе стало Никифору: незнакомец бросал на него пристальные, изучающие взгляды.
— Ну, хорошо, — проговорил наконец Грегори, — садитесь и назовите свое имя.
Незнакомец принял его приглашение.
— Я Карл из Баварии, — представился он.
Остальные по очереди назвали свои имена.
— А как вы оказались приговоренным умереть вместе с Константинополем? — спросил Нгасифор.
— Не по собственной воле, уверяю вас. Я был пассажиром на венецианском корабле, направлявшемся из Черного моря в Эгейское. Это было в ноябре, тогда султан впервые сказал, что будет топить все корабли в проливе. Разумеется, ему никто не поверил.
— Корабль Риццо? — спросил Карло.
— Совершенно верно. Корабль потопили. Всех, кто остался в живых, но не смог добраться до города, обезглавили. Капитана, естественно, зарубили саблями.
— Да, самая тяжелая судьба в этой осаде выпала простым матросам, — произнес Карло.
— Может, и так… — выпалил Андроник, — но мы им отплатили. Авести шестьдесят турок были казнены за сорок членов команды, за христиан, служивших на корабле Риццо. В любом сражении такая расстановка считается честной.
— Нет, Аронкус.