Мотнув головой, я сделала шаг к холодильнику, игнорируя навязчивое воображение. За моей спиной словно следовала тень, постоянно и гипнотизирующе, я отчетливо ощущала чужое присутствие.
Как будто даже дыхание…
В оставленном холле кто-то тяжело и медленно дышал, это напоминало сопение гигантского зверя…
Я резко оглянулась, вжимаясь всем телом в дверцу холодильника. Ужас прочно поселился внутри, хотя я еще храбрилась. Мне все мерещится, убеждала я себя, но это не помогало.
Холодильник резко включился, заставив меня взвизгнуть и отскочить от него, потому что он ударил меня током. Это ничего, сказала я себе неуверенно, такое бывает. Статическое электричество, только и всего!
С опаской протянув руку, я все-таки открыла его и взяла бутылку содовой, ни на секунду не отводя взгляда от арки, как будто оттуда в любой момент могло появиться чудовище.
Маленьким дрожащими шажками я направилась туда. Ужас сотрясал все тело, холодная испарина покрыла лоб. Не знаю, что я собиралась увидеть там, но меня бы уже ничто не удивило. Запоздало решила, что нужно было взять со стола нож, но не осмелилась вернуться. Медленно, как шпион, выглянула из-за арки и убедилась, что холл по-прежнему пустует. Не было никакого зверя, был сквозняк. Эдвард не захлопнул входную дверь, и теперь ветер настежь открыл ее. Тонкая прозрачная сетка, прикрывающая стеклянные двери, ведущие к бассейну, колыхалась на ветру подобно огромному парусу корабля.
Я сделала глоток содовой и решительно направилась вперед, чтобы закрыть дверь. Она скрипнула, дрогнула и со звоном захлопнулась перед моим лицом, когда я была уже достаточно близко, чтобы она ударила меня. Я едва успела отпрыгнуть.
- Ну, хватит! – рявкнула я, не на шутку разозлившись, скрывая за злостью свой страх. Непонятно, правда, к кому я обращалась, ведь здесь, кроме меня, никого не было. На всякий случай я закрыла дверь на замок.
Все не так уж плохо, говорила я себе. Это всего лишь сквозняк. Нет тут никого. Эта девушка на портрете – просто тень прошлого. Она не могла быть живой. Мне все мерещится. А странности можно легко объяснить земными вещами. Не нужно давать волю воображению.
Обернулась, почти успокоенная своими же словами, и тут же заорала, когда увидела возле дивана торчащий длинный хвост… О. Мой. Бог… Крыса.
Мамочки!
Я боялась крыс до безумия. Как будто в солнечное сплетение ударили – таким диким, безумным, необузданным был страх.
Мои глаза судорожно искали, куда бы забраться повыше, но находили лишь низенькие кресла, зато слишком высокие, под самый потолок, старинные шкафы, куда забраться физически невозможно. Я медленно пробиралась к другой двери, буквально становясь частью стены и предметов мебели, с такой силой вжималась в них, страшась, что крыса повернется и бросится на меня. Входная дверь все ближе. Я почти спасена. Подожду-ка я Эдварда на улице!
Хвост не шевелился – крыса пока не заметила меня. А затем там что-то блеснуло. Глаз?
Металл…
Господи, я выдохнула от огромного облегчения. Это была моя сумочка, которую просто сдуло сквозняком вниз. Она лежала возле ножки дивана - длинный ремешок я и приняла за хвост, - и совсем не была похожа на животное. Мое воображение дорисовало это за меня.
- Господи… - я закатила глаза, досадуя на свою впечатлительность, преодолела расстояние и забрала сумочку наверх, решив подождать Эдварда в спальне. Там, по крайней мере, не было портрета, зато была дверь, которую можно закрыть. Я устроюсь на кровати и не буду шевелиться, пока Эдвард не вернется!
Признаться честно, у меня уже не было романтического настроения. Я была озабочена своей безопасностью, мне хотелось вернуться домой. Но я была упряма, и никогда не слыла трусихой. И я была влюблена.
Проходя мимо портрета, я с вызовом взглянула девушке прямо в глаза. Она не заставит меня уйти из этого дома! Вот так.
Казалось, губы девушки дрогнули в снисходительной усмешке. Это выглядело так, будто она приняла мой вызов. И уверена в своей непобедимости.
Отбросив настырный предупреждающий внутренний голосок, я поднялась по ступеням в спальню. Ощущение тени за спиной продолжало преследовать, и я вынуждена была глубоко дышать, чтобы игнорировать это.
Заскочив внутрь, я поспешно захлопнула дверь. Мурашки бегали по всему телу. Находиться на этой вилле в полном одиночестве было жутко.
Я не сделала и пары шагов к кровати, двигаясь спиной, как будто боялась, что нечто сейчас вломится в дверь и сожрет меня. Мои ноги запутались в моем же платье, валяющемся на ковре, и я все-таки полетела вниз. Я упала на спину, больно ударившись. Вся содовая из бутылки вылилась мне на грудь, превращая меня в липкое посмешище. Однако я не могла обвинять в случившемся портрет, ведь я совсем не смотрела себе под ноги.
- Черт те что, - выругалась я с досадой, вынужденная отправиться в ванную, чтобы принять душ. Хоть здесь свет горел ярко!
Я включила воду и с опаской потрогала ее рукой, убедившись, что она нужной температуры. И только затем позволила струям окутать меня. Закрыла глаза, пытаясь снять напряжение. Налила на ладонь шампунь Эдварда и с наслаждением намылила им голову.
Дверь, хлопнувшая в спальне, произвела на меня неизгладимое впечатление.
- Эдвард? – прошептала я, убеждая себя, что никто больше не мог войти сюда, кроме него. Отчетливо слышала шаги. – Эдвард! – крикнула я громче, протирая глаза от мыльной пены.
Ответом мне была тишина, и медленно оглушающий страх снова начал наползать на меня, как могильные тени. Я больше не могла игнорировать мистические вещи. В доме присутствовало нечто чудовищное.
Что она хочет от меня, та женщина, с картины? Чего она добивается?