Едва близнецам стукнуло восемнадцать, как Аделина тихо отошла в мир иной. Кое-кто посчитал, что к этому причастен Флавио, но доказательств не нашли. Вскоре после этого произошла трагедия, стоившая Диего возможности ходить - и опять же поползли слухи о том, что автокатастрофа была подстроена. Флавио вовсю играл доброго отчима - возил Диего по дорогим клиникам, но везде только разводили руками. Парень навсегда остался прикован к инвалидному креслу. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, ни даже кивать. Рикардо не отходил от него днями и ночами, заставлял сквозь боль делать упражнения, которые все, включая Диего, считали бесполезными. И добился впечатляющих результатов - пусть брат так и не смог ходить, зато руки функционировали прекрасно. Он даже попытался снова взяться за рисование, которым занимался раньше, но дальше карандашных эскизов не продвинулся.
Флавио тем временем принялся за обработку Рикардо - отдал ему часть семейного бизнеса, заставил ездить по миру и открывать клубы. Все это вполне могли бы сделать другие подчиненные, но Флавио добивался одного - сплавить из дома Рикардо, который ничего не знал об истинной цели отчима. Диего имел слишком большое влияние на брата, и рано или поздно афера бы раскрылась. Когда Рикардо возвращался домой, за ними бдительно следила охрана, ни на минуту не давая оставаться наедине, и Диего ничего не мог рассказать брату о злодеяниях отчима. Телефона его также лишили, а Рикардо был слишком загружен работой, чтобы возмущаться.
Но вечно так продолжаться не могло. Рано или поздно всякому терпению приходит конец, но и на этот случай Флавио подстраховался.
Он подсадил Диего на наркоту.
Под видом безобидных лекарств, которые якобы прописали врачи, он вкалывал Диего наркотик, и у парня развилась зависимость. Теперь при любой попытке ослушаться Флавио лишал пасынка дозы. Диего плакал, кричал, угрожал, что все расскажет брату, но бесполезно. Флавио поставил ему условие - держишь рот на замке или сдохнешь от ломки. Диего пришлось подчиниться - после аварии организм не восстановился до конца, и синдром отмены мог его попросту убить. Впрочем, сам наркотик делал то же, только гораздо медленней. Но недалек тот час, когда Диего не выдержит очередной инъекции и умрет, а убитый горем Рикардо полностью перейдет под влияние отчима.
Мигель замолчал. Йохан совершенно забыл про газировку, Ксавьер же осушил стакан одним глотком. Теперь ему был понятен мотив принца, решившего остаться и вступить в борьбу - он не мог бросить Диего на милость Флавио, зная, что тот его убьет.
Чертов альтруист.
- Откуда вам все это известно? - спросил он.
- Я умею слушать, - Мигель снова по-мальчишески улыбнулся. - То тут, то там проскальзывают нелицеприятные слухи, нужно только уметь отфильтровать то, что действительно важно. Побеседуешь с одним, полопочешь с другим, попричитаешь с третьим - и у тебя уже цельная картина. Останется только отбросить лишние детали, но и они потом обязательно улягутся в другой паззл. Не бывает лишней информации - бывает информация неподходящая. На данный момент.
Это любопытное умозаключение Ксавьер решил потом лично донести до Ребекки, которая не смогла толком ничего нарыть на Флавио и самого Мигеля.
- Так что вы предлагаете? Я не знаю этой территории, и вам виднее, как действовать дальше.
Мигель озорно подмигнул.
- Как говорил Винни-Пух в одном русском мультике: а не пойти ли нам в гости?
Амадео перевернулся набок и зевнул. Странно, но впервые за долгое время он чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. В окно вовсю светило солнце, сколько же он спал?
Часы на стене показывали одиннадцать утра. Диего в комнате не было.
Он отбросил одеяло, вскочил и начал лихорадочно одеваться. Как он мог так долго спать? Диего всегда просыпался рано, Амадео помогал ему умываться и приводить себя в порядок, а затем вез завтракать. Какого черта никто его не разбудил?
А что если, пока он спал, с Диего что-то случилось? Нет-нет, он бы наверняка проснулся от суеты. Но противная мысль не отпускала. Диего мог отправиться в сад один. Мог наткнуться на Флавио. Пусть охрана теперь и была на их стороне, от этого подонка всего можно ожидать.
Из кухни послышался смех, и Амадео перевел дыхание.
- Мануэла, ну посиди минуту спокойно! Всего минуту! И улыбнись, как раньше, а то я не успел зарисовать.
- Сеньор Диего, вы меня в краску вгоняете! Чего удумали, нет чтобы Рамиреса попросить... Ой, Арманд, ты проснулся наконец! - она вскочила. - Сейчас соображу что-нибудь на завтрак.
- Не надо, Мануэла, я сам, - улыбнулся Амадео. - Почему вы меня не разбудили, Диего?
Тот держал на коленях блокнот. Рисунок представлял собой набросанный несколькими штрихами эскиз, но в нем безошибочно угадывалась Мануэла - хитрая улыбка, наклон головы, чуть прищуренные глаза.
- Ты так сладко спал, что я решил дать тебе отдохнуть. Ты и так много времени мне уделяешь.
- У вас настоящий талант, - заметил Амадео, кивнув на блокнот. - Но почему вы рисуете только карандашами?
Он знал, что портрет Мануэлы отправится к сотням незаконченных рисунков в ящике стола. Диего никогда не дорабатывал нарисованное, казалось, ему было достаточно и этих набросков.
- По правде говоря, я уже несколько лет не видел красок, - Диего закрыл блокнот и сунул между бедром и подлокотником кресла. - И боюсь, что совсем разучился с ними обращаться.
- Не говорите ерунды, - Мануэла собрала на стол и поставила перед Амадео и Диего по кружке горячего шоколада. - Разве можно разучиться, если у вас такой талант?
- Тем более, откуда вы знаете, что разучились, если не пробовали? - добавил Амадео.
- Ну...
Мануэла вытащила блокнот и аккуратно вырвала листок с наброском.