Судя по более чем скромным доспехам и вооружению встречающей делегации, броня и меч почтенного депутата смотрелись здесь просто невиданным чудом. И по меркам стоящей на дворе эпохи явно тянули на звание Вундерваффе. А уж учитывая габариты депутатского тела, все это, надо полагать, воспринималось местными как нешуточная опасность. И лишь безусловное количественное превосходство да еще обосновавшийся сзади мессир Ожье не позволяли им сию же секунду удариться в бегство.
Атмосфера мгновенно накалилась!
Появившийся из-за спин копейщиков командир что-то выкрикнул, обращаясь совершенно точно к нашим героям. Слова были непонятны, но общий их смысл не понять было трудно. Он явно интересовался — кто они такие и чего им здесь надобно?
— Мы посланцы Пресвитера Иоанна, — то ли просипел, то ли пропищал на латыни господин историк, отважно выглянув из-за спины прикрывающего его олигарха. — Прибыли сюда с важным сообщением к вашему господину.
Несмотря на то, что господин Гольдберг собрал для сего нехитрого выступления все свое мужество, получилось не так, чтобы убедительно. Да чего уж там — откровенно слабое получилось выступление. И походил при этом Евгений Викторович вовсе не на посланца славного христианского владыки, а на рыночного воришку, спершего курицу и схваченного за руку тут же, прямо на месте преступления. Все это еще больше наэлектризовало ситуацию.
Слегка разрядилась она лишь тогда, когда сквозь сомкнутые ряды стражи протолкнулся священник в коричневой рясе и с внушительных размеров крестом в руках. По странному капризу природы священник поразительно напоминал Шона Коннори в "Пятом элементе". Впрочем, нашим героям было сейчас не до художественных ассоциаций. Внедрение в принявший их мир висело на ниточке, и ниточка та, похоже, находилась в руках русоволосого святого отца. А тот пробился, наконец, сквозь строй воинов, отдышался, распустил верхнюю завязку рясы и что-то скомандовал на латыни.
— Он спрашивает, крещены ли мы, — перевел своему спутнику господин Гольдберг. — Требует перекреститься!
— Ну, так и давай…
Господин Дрон и господин Гольдберг почти синхронно, на вполне удовлетворительном техническом уровне осенили себя крестным знамением и замерли в ожидании дальнейших указаний. Кои не замедлили последовать в виде новой команды, выполненной все на том же наречии Вергилия и Цицерона.
— Теперь он спрашивает, с собой ли у нас нательные кресты? Требует показать.
— Ну, прямо тебе "Оружие — к осмотру", — тихонько пробурчал господин Дрон. — Где мы ему тут нательные кресты найдем. Знал бы, что потребуется, десяток бы на шею одел. Чисто на всякий случай.
В этот момент с обоими попаданцами случилось странное. Каждый из них схватился вдруг за грудину, как будто что-то внезапно ожгло его под одеждой. А затем наши герои начали с замечательной резвостью вытаскивать это самое жгущее наружу.
Правда, если господину доценту удалось это сравнительно легко, то закованному в сталь олигарху пришлось сначала отстегивать защитный ворот кирасы, шипя и матерясь на всю площадь — благо, никто из присутствующих не мог оценить значения произносимого — и лишь затем добираться до цели. Наконец, обжигающие кожу предметы были извлечены на свет Божий, коими и оказались требуемые отцом Люка нательные кресты.
Внимательный читатель, разумеется, узнал в них те самые крестики серебристого металла, что перед отправкой в неизвестность надел на шею нашим героям неизвестный гражданин в шикарном костюме. Но сами-то герои ничего такого не знали, поскольку в момент отправки спали сном праведников. Так что, им просто ничего не оставалось, кроме как с немым удивлением уставиться на мгновенно остывшие находки.
А вот отец Люка ничуть даже не удивился. Он лишь мельком взглянул на оба креста, явно сравнивая их со своим собственным, затем быстро прошептал пару строк какой-то молитвы. Все три креста едва заметно вспыхнули и погасли. Святой отец удовлетворенно кивнул и спрятал свой крест обратно под рясу. Теперь он говорил уже не на латыни, а на каком-то местном наречии. Если бы наши герои могли его понимать, то услышали бы следующее:
— Мессир Ожье, это те, кого я ждал. Все в порядке. Можете забирать воинов. Эти люди идут со мной.
Однако капитан и не думал распускать стражу. Жесткое лицо бывалого вояки повернулось к капеллану.
— Не так быстро, святой отец, не так быстро! Я не знаю, почему мой король, взяв этот замок под свою руку, оставил его прежнему владельцу. Это — решение моего сюзерена, и не мне его обсуждать. Я не знаю также, почему он оставил при замковой базилике прежнего капеллана, вместо того, чтобы привезти сюда своего. Уж чего-чего, а попов-то у нас хватает! Но за безопасность замка перед королем отвечаю я. И, клянусь кровью Спасителя, никто никуда не уйдет, пока я не узнаю, каким образом два чужака оказались внутри замковых стен, не потревожив при этом ни одного из воинов замковой стражи!
— Ошибаетесь, мессир. — Отец Люка был абсолютно спокоен, почти безмятежен. — Эти люди сейчас уйдут со мной. А вы ничего не узнаете. Здесь Тайна Церкви и дела Веры. То, что не касается светских владык. И что стоит неизмеримо выше их власти. Непосвященный не смеет не только пытаться их раскрыть, но даже и подозревать об их существовании. Так что, уже сейчас вы, мессир, знаете непозволительно много. И будет с вас!
— Да что вы тут…
— Впрочем, — не дал договорить своему собеседнику отец Люка, — если вам недостаточно моего слова, завтра к осадившим замок анжуйцам и англичанам присоединятся войска Епископа Руанского, что держит пока нейтралитет в споре Ричарда и Филиппа-Августа. Вы этого добиваетесь? Или, может быть, вы желаете возобновления интердикта, с которым подданные вашего короля уже имели удовольствие познакомиться?!
Вторая угроза была намного, намного страшнее даже присоединения епископских войск к силам англичан. Это понимали все. В том числе и копейщики с арбалетчиками. Каждый из них помнил сковывающий душу ужас, когда, в ответ на удаление королем своей законной супруги Ингеборы Датской в монастырь, пришла папская булла… Как под стоны и плач прихожан закрывались церкви. Как невозможно вдруг стало ни похоронить умерших в освященной земле, ни крестить младенца, ни обвенчаться молодым… Скованные приказом, они продолжали стоять. Но вот решительности в их лицах и позах заметно поубавилось. Во всяком случае, господин Дрон не поставил бы и ломаного гроша на то, что солдаты выполнят приказ атаковать их, если даже такой приказ и будет отдан.
Судя по всему, понимал это и начальник замкового гарнизона. Хороший командир отдает лишь тот приказ, в выполнении которого полностью уверен. А здесь… Скрипнув зубами, он развернулся на пятках.
— Роже, Сью, уводите людей в казарму!
Затем вновь развернулся и уперся взглядом в святого отца.
— Будьте уверены, отец Люка: обо всем произошедшем завтра же узнает король! И я не думаю, что это ему понравится.
Ничего не ответив, "Шон Коннори" повернулся к выходцам из подземелий и короткой латинской фразой скомандовал следовать за ним. Путь до замковой базилики занял не более пяти минут и прошел в молчании. Закрыв за собою входную дверь на солидный засов, отец Люка также молча провел путешественников в заалтарное помещение, отворил еще одну дверцу поменьше и пригласил их внутрь. Там он жестом предложил всем занять места за большим квадратным столом и замер на несколько мгновений, буквально пожирая господ попаданцев исполненным любопытства взором. Затем, будто опомнившись, молча разлил вино из кувшина в три глиняных стакана и, наконец, заговорил.
— Мой крест известил меня, — тут же начал синхронный перевод для господина Дрона почтенный историк, — о вашем появлении в замке. Но я должен был удостовериться. Тайными путями ходят не только посланцы Креста. Увы, врагам святой нашей матери Церкви они тоже доступны. Пришлось просить мессира Ожье о воинах. Впрочем, ладно. Ожье утрется — он просто не понимает, с чем хочет связаться. Поговорим о ваших делах.
Первый совет. — Их проводник почесал чисто выбритую макушку и выставил вперед указующий перст. — Никогда не снимайте ваших нательных крестов. По ним вас легко опознает любой наш брат. Значит, в случае необходимости, всегда можете рассчитывать на помощь Ордена. М-м-м, что еще? Ну, кресты ваши низшей степени посвящения, — отец Люка с сомнением покосился на предметы культа, украшающие шеи господ попаданцев, — так что, более никаких особых свойств не имеют. Хотя, нет, одно есть. Они способны определить сильный яд в пище или питье. Слабый яд, не грозящий немедленной смертью — нет, не определят. А смертельный — да. В этом случае крест тут же нагревается, вплоть до ожога кожи. Так что, не перепутаете.
Теперь далее. Это, — отец Люка провел рукой вокруг, — ваша келья. Ее занимают все, пришедшие из-за Грани. Здесь будете молиться. Келья сия осенена особой благодатью. Если вы просто посланцы Ордена в одном из миров из-за Грани, молитва всего лишь поможет вам овладеть наречиями окрестных народов. За какою бы нуждою вас сюда ни занесло, знание языков все равно понадобится. А вот если вы еще и носители Знака, — при этих словах отец Люка, слегка побледнев, торопливо перекрестился, — то кроме языков вы получите Знание. Знание о вашем предназначении в этом мире.