Саксонские Хроники: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я сам постою на страже. Чтобы убедиться в том, что все знают, что леди Ингильфрид здесь не для их удовольствия.

— Это они и так знают. А кроме того, проповедник убьет любого, кто на нее взглянет.

Я засмеялся. Проповедником называли Осферта.

— Он и правда как зачарованный, — тихо произнес я.

— Бедный ублюдок влюбился, — заявил Финан.

— И вовремя, — отозвался я, а потом мягко похлопал Финана по плечу. — Поспи, дружище, и хорошенько выспись.

Я шел по пляжу в темноте. На этой стороне острова волны разбивались со слабыми хлопками, хотя я мог расслышать, как с западной стороны дюн тяжело накатываются более крупные волны.

Костер медленно догорал, пока от него не остались лишь тлеющие угли, а я все еще брел по пляжу. Был отлив, и Полуночник казался темной тенью, склонившейся к песку.

Я хлафорд, лорд. Лорд должен заботиться о своих людях. Он одаривает их золотом, серебром и драгоценными браслетами. Он должен накормить своих людей, предоставить им кров и обогатить, а взамен они служат ему и превращают его в великого лорда, чье имя произносят с уважением. А лорд моих людей был бездомным, господином песка и пепла, владельцем единственного корабля. И я не знал, что делать.

Саксы ненавидели меня, потому что я убил их аббата. Датчане никогда мне не доверяли, а кроме того, я убил сына Сигурда Торрсона, и Сигурд, друг Кнута Ранульфсона, поклялся отомстить за эту смерть. Рагнар, который поприветствовал бы меня как брата и отдал бы половину своих богатств, умер.

Этельфлед меня любила, но она любила и свою церковь и была не в силах защитить меня от тех мерсийцев, что подчинялись ее мужу, с которым она не жила.

Она находилась под защитой своего брата, Эдуарда Уэссекского, и он, возможно, был бы мне рад, хотя и потребовал бы выплатить виру за смерть священника и принудил бы к унизительному извинению перед своими церковниками. Он бы не дал мне земли. Он мог меня защитить и использовать как воина, но я не был бы лордом.

А я старел. Я это знал, это ощущали мои кости. Я был в том возрасте, когда люди ведут за собой армии. Когда они стоят в задних рядах стены из щитов и предоставляют сражаться молодым воинам впереди.

В моих волосах серебрилась седина, а в бороде была белая прядь. Я был стар и ненавидим, я был изгоем и находился в замешательстве, хотя у меня бывали времена и похуже. Дядя однажды продал меня в рабство, и то были тяжелые времена, не считая того, что я встретил Финана, и мы пережили это вместе, и Финан с удовольствием прирезал того ублюдка, что нас заклеймил, а мне досталась радость убить того ублюдка, что меня предал.

Христиане рассказывают о колесе судьбы, об огромном колесе, которое постоянно крутится и иногда поднимает нас вверх, на солнечный свет, а иногда тащит вниз, в грязь и дерьмо.

Там то я сейчас и был, в дерьме и навозной жиже. Так что, может, остаться здесь, думал я. Бывают вещи и похуже, чем править несколькими островами во Фризии. Я не сомневался, что смогу победить Танкварда, забрать тех его людей, что выживут, себе на службу, а потом сковать небольшое королевство песчаных дюн и тюленьего дерьма. Эта мысль вызвала у меня улыбку.

— Осферт говорит, что на самом деле ты не убьешь моего сына, — произнесла она за моей спиной. Я развернулся и посмотрел на Ингульфрид. Она стояла в тени дюны. Я промолчал. — Он говорит, что на самом деле ты добрый человек.

Я рассмеялся.

— Я оставил больше вдов и сирот, чем кто-либо, — возразил я. — Так поступают добрые люди?

— Он говорит, что ты порядочный и честный человек и… — она помедлила, — и упрямый.

— Упрямый — это верно.

— И что теперь ты в замешательстве, — добавила она. Она говорила мягко, из голоса пропали и дерзость, и гнев.

— В замешательстве? — спросил я.

— Ты не знаешь, куда идти и что делать.

Я улыбнулся, потому что она была права, а потом смотрел, как она осторожно ступает по пляжу.

— Я не знаю, куда идти, — признал я.

Она подошла к остаткам костра, присела на корточки и протянула руки к едва мерцающим уголькам.

— Я чувствовала себя так же целых пятнадцать лет, — с горечью призналась она.

— Значит, твой муж — глупец.

Она покачала головой.