– Еще одна драка, – прокричал я, – и умрете вы все! – Я взглядом поискал кого-нибудь из своих. – Дерни этого ублюдка за щиколотки, – велел я ему, указывая на повешенного.
– Ты только что убил одного из моих людей, – произнес чей-то голос. Я повернулся и увидел худощавого мужчину с лисьим лицом и длинными, заплетенными в косички рыжими усами. На вид ему было около пятидесяти, и его рыжие волосы на висках уже тронула седина. – Ты убил человека без суда! – обвинил он меня.
Я был значительно выше его, но он смотрел на меня с высокомерием.
– Я вздерну еще с десяток твоих людей, если они будут затевать драки на улицах, – сказал я. – И кто ты такой?
– Олдермен Сигельф, – ответил он, – и называй меня лордом.
– А я Утред Беббанбургский, – заявил я и был вознагражден проблеском изумления в глазах Сигельфа, – и ты тоже называй меня лордом.
Стало очевидно, что Сигельф раздумал биться со мной.
– Эх, и зачем они подрались, – ворчливо произнес он и нахмурился. – Ты ведь встречался с моим сыном, как я понимаю?
– Я встречался с твоим сыном, – ответил я.
– Он вел себя по-дурацки, – резко сказал Сигельф, – он молодой дурак. И получил хороший урок.
– Урок преданности? – спросил я, глядя туда, где Сигебрихт преклонял колено перед королем.
– Оба любили одну и ту же сучку, – сказал Сигельф, – но Эдуард был принцем, а принцы всегда получают желаемое.
– И короли тоже, – сказал я.
Сигельф понял намек и устремил на меня мрачный взгляд.
– Сент не нуждается в короле, – заявил он, явно пытаясь опровергнуть слухи о том, что сам хочет занять трон.
– У Сента есть король, – сказал я.
– Так нам говорят, – с сарказмом заметил он, – но Уэссексу следовало бы больше заботиться о нас. Все чертовы скандинавы, которых пинком под зад выкинули из Франкии, приходят к нашим берегам, и что делает Уэссекс? Сначала чешет задницу, а потом нюхает пальцы, мы же страдаем. – Он увидел, как его сын поклонился еще раз и сплюнул, только что обозначал этот плевок, почтение или пренебрежение к Уэссексу, определить было трудно. – Взгляни, что было, когда пришли Харальд и Хестен! – воскликнул он.
– Я разгромил обоих, – напомнил я.
– Но только после того, как они изнасиловали половину Сента и сожгли более пятидесяти деревень. Нам нужно больше защиты. – Его глаза гневно блеснули. – Нам нужна хоть какая-то помощь!
– Хорошо, что вы здесь, – примирительно проговорил я.
– Мы поможем Уэссексу, – сказал Сигельф, – даже если Уэссекс не помогает нам.
Я предполагал, что прибытие сентийцев подвигнет Эдуарда на какие-то действия, но он продолжал ждать. Совет заседал каждый день и принимал единственное решение: ждать и смотреть, что будет делать враг. Разведчики наблюдали за датчанами и ежедневно присылали донесения. В этих донесениях говорилось, что датчане все еще никуда не движутся. Я призывал короля атаковать их, но я мог бы с тем же успехом предлагать ему слетать на Луну. Я просил у него разрешения повести своих людей на разведку, но он постоянно отказывал мне.
– Он думает, что ты нападешь на них, – сказала мне Этельфлед.
– А почему он не атакует? – раздраженно воскликнул я.
– Потому что ему страшно, – ответила она, – потому что вокруг него слишком много тех, кто дает советы, потому что он боится совершить ошибку, потому что ему достаточно одной проигранной битвы, чтобы перестать быть королем.
Мы были на верхнем этаже римского дома, одного из тех великолепных зданий, в которых были сквозные лестницы с первого этажа до последнего. В окно и в дыры в крыше лился лунный свет. Было холодно, и мы кутались в одеяла.
– Королю нельзя бояться, – сказал я.
– Эдуард знает, что люди сравнивают его с отцом. Он все время задается вопросом, что на его месте сделал бы отец.
– Альфред вызвал бы меня, – сказал я, – прочитал бы мне десятиминутное наставление и выдал бы мне армию.
Этельфлед замерла в моих объятиях, размышляя и глядя вверх, на дырявую крышу.