А я думал о Рагнаре Младшем, теперь ярле Рагнаре, гадая, встречусь ли с его кораблями у берегов Уэссекса. Еще я думал – не солгал ли Хрой, что Гутрум не придет этим летом. Мне казалось, он мог и солгать, потому что на Британских островах было неспокойно. Датчане из Мерсии напали на бриттов Северного Уэльса – я так и не узнал из-за чего; датские отряды совершали вылазки по всей англосаксонской границе, и я подозревал, что эти набеги имели целью выявить слабые места англосаксов перед тем, как Гутрум приведет свою Великую Армию. Но армия не пришла, а когда лето было в разгаре, Альфред почувствовал себя настолько уверенно, что оставил войско в Северном Уэссексе и отправился проведать свой флот.
Его прибытие совпало с известием о том, что семь датских кораблей видели у Хейлинсига, острова на востоке от Гемптона. Слух подтвердился, когда мы увидели дым, поднимающийся от обнесенного частоколом селения. Лишь половина наших кораблей находилась в Гемптоне, остальные ушли в море, а один из стоящих в порту, "Евангелист", находился в верфях, ему чистили днище. Хакки не было в Гемптоне – вероятно, уехал к брату. Он, конечно, будет переживать, что пропустил визит короля, но Альфред нас не предупредил, наверное, хотел увидеть, как все обстоит, когда мы не готовы к смотру. Едва услышав о датчанах у Хейлинсига, король приказал нам выйти в море и сам взошел на борт "Архангела" вместе с двумя телохранителями и тремя священниками, одним из которых оказался Беокка.
Последний подошел ко мне и встал у рулевого весла.
– А ты стал еще больше, Утред, – сказал он почти с упреком. Сейчас я был на добрую голову выше его и куда шире в плечах.
– Если бы ты сидел на веслах, отец, – сказал я, – ты бы тоже стал больше.
Он захихикал.
– Не могу представить себя на веслах, – сказал он, затем указал на рулевое весло. – С этим трудно управляться?
Я предложил ему самому немного развернуть корабль, и его косые глаза широко раскрылись от изумления, когда он попытался потянуть весло и ощутил сопротивление воды.
– Тут нужна сила, – сказал он, отдавая весло. – Ты счастлив, правда?
Его вопрос прозвучал почти как обвинение.
– Да, счастлив.
– Так не должно было быть, – заявил он.
– Неужто?
– Альфред думал, что служба здесь будет для тебя унизительной.
Я уставился на короля, который стоял на носу с Леофриком, и вспомнил медоточивые слова о том, что я стану учить корабельную команду. Он прекрасно сознавал мою бесполезность, но все-таки подарил мне шлем и кольчугу, и я понял – почему. Чтобы заставить меня прослужить год, за который Леофрик выбьет из меня юношескую самоуверенность.
– Что, не вышло? – усмехнулся я.
– Он сказал, что тебя нужно укротить, как лошадь.
– Только я не лошадь, отец, а лорд Нортумбрии. О чем он думал? Что через год я сделаюсь кротким христианином, готовым нести свою ношу?
– А разве это плохо?
– Плохо. Ему нужны настоящие мужчины, чтобы сражаться с датчанами, а не святоши.
Беокка вздохнул, затем перекрестился, увидев, как несчастный отец Виллибальд перегнулся через борт и кормит рыб.
– Тебе пора жениться, Утред, – сказал Беокка серьезно.
Я изумленно взглянул на него.
– Жениться! Почему ты так говоришь?
– Ты уже достаточно взрослый.
– И ты тоже, – съязвил я. – Только ты не женат, почему же я должен?
– Я живу надеждой, – ответил Беокка.
Бедолага, он был косоглазым, с парализованной рукой и лицом больного хорька, все это не делало его привлекательным в глазах женщин. Потом он с жаром принялся меня убеждать:
– Есть одна молодая особа в Дефнаскире, ты должен с ней познакомиться, леди из очень хорошего рода! Очаровательное создание и...
Он замолк: видимо, список достоинств девушки на том и кончался или ему просто ничего больше не пришло в голову.