– Тебе нельзя брать ее с собой! – зашипел он.
– Нельзя?
Он всплеснул руками. Ему хотелось сказать, что красивая датчанка-язычница своим присутствием запятнает великолепие посольства Альфреда, однако у него не хватило смелости, чтобы произнести это вслух. Он просто уставился на Сигунн, гибкую, стройную девушку с белой кожей, голубыми глазами и сияющими волосами цвета расплавленного золота. В свои семнадцать лет она была вдовой датского воина, убитого нами при Бемфлеоте. Ее красоту подчеркивало пышное бледно-желтое платье с вышитыми драконами по подолу, вырезу и рукавам. Ее шейку и запястья украшало золото – символ того, что она занимает привилегированное положение и является собственностью лорда. Она принадлежала мне, но в своей жизни она общалась лишь с людьми Хестена, а Хестен находился по другую сторону Британии, в Сестере.
Вот поэтому я и собирался взять Сигунн с собой.
То был Йоль восемьсот девяносто восьмого года, и кто-то пытался убить меня.
Я же рассчитывал опередить его.
Хотя Ситрик проявил странное нежелание подчиняться моим приказам, человек, которого он привел ко мне, оказался очень полезным. Молодой – чуть за двадцать, – он назвался магом, что означало, что он действительно путешествует из города в город и продает талисманы и обереги. Он сказал, что его зовут Лудда, однако я усомнился, что имя настоящее. Его сопровождала маленькая девочка по имени Тег с копной темных спутанных волос на голове. Она мрачно уставилась на меня исподлобья и, кажется, что-то бормотала себе под нос.
– Она творит заклинание? – спросил я.
– Она может, лорд, – ответил Лудда.
– Так творит?
– О нет, лорд, – поспешно заверил меня Лудда.
Он, как и девочка, стоял на коленях. Его открытое лицо с распахнутыми голубыми глазами, пухлыми губами и жизнерадостной улыбкой могло ввести в заблуждение кого угодно. За спиной у него висела сума, в которой он, по всей видимости, хранил свои амулеты, наверняка представлявшие собой по большей части «чертовы пальцы»[55] или блестящие голыши. Еще у него была связка кожаных мешочков с одним-двумя ржавыми кусочками железа.
– Что там? – спросил я, наподдавая ногой мешочки.
– Ой, – произнес он и робко улыбнулся.
– Те, кто обманывает людей, живущих на моей земле, наказываются очень строго, – сказал я.
– Обманывают, лорд? – Взгляд у него стал невинным.
– Я их топлю, – сказал я, – или вешаю. Видел там трупы? – На вязе висели трупы тех двоих, что пытались убить меня.
– Их нельзя не заметить, лорд, – сказал Лудда.
Я поднял самый маленький мешочек и открыл его. На ладонь выпало два ржавых гвоздя.
– Ты рассказываешь людям, что, если они положат вот это под подушку и произнесут молитву, железо обратится в серебро?
Его большие голубые глаза стали еще огромнее.
– Но зачем мне рассказывать им такие вещи, лорд?
– Чтобы разбогатеть, продавая куски железа в сто раз дороже их истинной стоимости, – ответил я.
– Если люди будут истово молиться, тогда всемогущий Господь услышит их, не так ли? И это было бы не по-христиански – лишать простых людей надежды на чудо, лорд.
– Мне следовало бы вздернуть тебя, – сказал я.
– Лучше повесь ее, – быстро проговорил Лудда, указывая на девочку, – она валлийка.
Я не удержался от смеха. Девочка продолжала хмуриться, и я отвесил Лудде дружеский подзатыльник. Много лет назад, веря, что молитва поможет мне обратить ржавое железо в золото, я купил такой же чудо-мешочек у такого же проходимца, как этот Лудда. Я велел ему встать и приказал слугам принесли ему и девчонке еды и эля.
– Если бы я решил отправиться отсюда в Хунтандон, – спросил я, – какой дорогой мне следовало бы ехать?
Он несколько мгновений обдумывал вопрос, выискивая в нем подвох, потом пожал плечами.
– Это нетрудное путешествие, лорд. Езжай на восток до Беданфорда, и там есть хорошая дорога до местечка под названием Энульфсбириг. Переправитесь через реку, лорд, и держите путь на север и восток до Хунтандона.
[55] Останки раковин древних головоногих моллюсков – белемнитов.