Саксонские Хроники: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я ответил Бриде так, будто бы знал, что делать, но на самом деле я погрузился в бездну отчаяния и меня подмывало все бросить и разразиться слезами, подступавшими к горлу. Я хотел, чтобы жизнь шла, как прежде, чтобы моим отцом оставался Рагнар, чтобы кругом царили праздничное веселье и смех.

Но судьба подхватила нас, и на следующее утро под моросящим зимним дождем мы похоронили мертвецов, расплатились серебряными монетами и двинулись на юг. Юноша – почти мужчина, – девушка и собака, мы шли незнамо куда.

Часть вторая

Последнее королевство

Глава 7

Я поселился в Южной Мерсии. Нашел еще одного дядю, олдермена Этельреда. Он был сыном Этельреда, братом Этельвульфа, отцом Этельреда и братом еще одного Этельреда – отца Эльсвит, жены Альфреда. Этот олдермен Этельред со всем своим сложно разветвленным семейством нехотя признал во мне племянника, хотя его отношение несколько потеплело, когда я преподнес ему две золотые монеты и поклялся на распятии, что больше денег у меня нет. Бриду он сразу счел моей любовницей (в чем не ошибся) и больше не обращал на нее внимания.

Путешествие на юг оказалось утомительным, как и все зимние переходы. Некоторое время мы прожили с одним семейством в холмах недалеко от Меслаха; эти люди приняли нас за беглых преступников. Мы оказались рядом с их жилищем промозглым ветреным вечером, оба полузамерзшие, и расплатились за пищу и кров несколькими звеньями серебряной цепи распятия Эльсвит. Ночью два старших сынка явились, чтобы забрать остальное наше добро, но мы с Бридой были наготове. У меня имелся Вздох Змея, у Бриды – Осиное Жало, и мы пригрозили оскопить обоих парней.

После этого все семейство сделалось очень дружелюбным и всячески старалось нам угодить, особенно когда я сказал, что мы с Бридой – колдуны. Наши хозяева были язычниками, из тех многочисленных английских вероотступников, что жили высоко в холмах, далеко от всех поселений, и возносили молитвы Тору и Одину. Семья эта понятия не имела, что датчане заполонили всю Англию. Мы провели у них шесть недель, отрабатывая стол и кров рубкой дров; помогая с окотом овец и карауля потом загон, чтобы не прокрались волки.

Ранней весной мы ушли.

Обогнули Хрепандун, потому что там находился двор короля Бургреда, тот самый, куда бежал злополучный Эгберт Нортумбрийский. В городе было полно датчан. Я не боялся датчан: я говорил на их языке, знал их обычаи и даже любил их, но опасался, что, если до Эофервика дойдут слухи о том, что Утред Беббанбургский жив, Кьяртан назначит награду за мою голову.

Я расспрашивал в каждом поселении об олдермене Этельвульфе, который пал в битве с датчанами под Редингумом, и выяснил, что тот жил в местечке Деораби, но датчане захватили его земли, и его младший брат уехал в Сирренкастр, город в южной части Мерсии, рядом с уэссекской границей. Это было нам на руку, поскольку датчане собрались в основном на севере Мерсии. Мы отправились в Сирренкастр. Оказалось, что это еще один римский город с отличной каменной стеной и что брат Этельвульфа Этельред теперь олдермен и правитель города.

Мы пришли, когда он вершил суд, и ждали в толпе просителей и поручителей в большом зале. Я видел, как двух человек подвергли порке, а третьего заклеймили и прогнали из города за кражу скота. Потом распорядитель повел за собой и нас, думая, что мы тоже ищем правосудия, и велел поклониться. Я отказался, он попытался согнуть меня силой, и я ударил его по лицу, обратив на себя таким образом внимание Этель-реда – высокого человека далеко за сорок, почти лысого, зато с большой бородой, мрачного, как Гутрум. Когда я ударил распорядителя, Этельред сделал знак стражникам, стоявшим по периметру зала.

– Ты кто такой? – проревел он.

– Олдермен Утред, – ответил я.

Услышав этот титул, стражники и распорядитель испуганно отпрянули.

– Я сын Утреда Беббанбургского и Этельгифу, – продолжал я, – твой племянник.

Он уставился на меня. Должно быть, я выглядел скверно – только что с дороги, длинноволосый и обтрепанный, но у меня было два меча и чудовищная гордость.

– Так ты – сын Этельгифу? – переспросил он.

– Сын твоей сестры, – сказал я, не совсем уверенный, туда ли я пришел.

Но оказалось, что туда – олдермен Этельред перекрестился в память о младшей сестре, которую едва ли помнил, и махнул стражникам, чтобы те вернулись на свои места. Потом спросил, чего я хочу.

– Пристанища, – ответил я, и он нехотя кивнул.

Я рассказал, что стал пленником датчан после смерти отца, и он достаточно легко поверил этой истории, но на самом деле я был ему ни к чему. Мое появление раздосадовало его, означая появление двух лишних ртов, однако у семьи есть свои обязательства, и олдермен Этельред принял нас. И попытался меня убить.

На его земли, на западе простиравшиеся до реки Сэферн, совершали набеги бритты из Уэльса. Валлийцы были нашими старинными врагами, когда-то они пытались помешать нашим предкам заполучить Англию. Они даже называли Англию Ллоэгир, что означает "Потерянные земли", и вечно совершали набеги, или помышляли о набегах, или пели песни о набегах. У них некогда был великий герой по имени Артур, который теперь спал в могиле, но однажды должен был восстать и одержать решающую победу над Англией, вернув валлийцам Потерянные земли, только этого до сих пор не случилось.

Спустя месяц после нашего с Бридой появления Этельред услышал, что военный отряд валлийцев перешел Сэферн, намереваясь угнать скот с его земель близ Фромтуна. Олдермен отправился на запад с пятьюдесятью воинами своего гарнизона, чтобы поймать воров, но приказал командиру другого отряда, Татвину, отрезать валлийцам путь к отступлению рядом с древним римским городом Глевекестром. Он дал Татвину два десятка человек, в том числе меня.

– Ты крупный парень, – сказал мне Этельред перед отъездом. – Сражался ты когда-нибудь в клине?

Я заколебался, но решил, что колоть мечом в ноги под Редингумом – не совсем то.

– Нет, господин, – ответил я.

– Пора учиться. Такой меч не должен лежать без дела. Кстати, откуда он у тебя?

– Достался от отца, господин, – солгал я. Мне не хотелось объяснять, что я не был пленником датчан, что это оружие – подарок, ведь тогда Этельред захотел бы, чтобы я преподнес меч ему. – Это единственное, что от него осталось, – с пафосом добавил я.

Он что-то пробормотал, махнул рукой и велел Татвину поставить меня в клин, когда придет время сражаться.

Я знаю об этом, потому что потом Татвин сам обо всем рассказал. Татвин был огромным, ростом с меня, с грудью, как у кузнеца, с толстенными руками, на которых он делал метки с помощью чернил и иглы. Эти отметины были простыми кляксами, но он хвастал, что каждая означает врага, убитого им в бою. Как-то раз я попытался их сосчитать и бросил на тридцать восьмой, остальные скрывались под рукавами. Он без восторга отнесся к моему появлению в отряде, с еще меньшим восторгом принял Бриду, которая пожелала идти со мной; но я сказал, будто она поклялась моему отцу никогда меня не покидать и что она знает заклинания, отпугивающие врага. Татвин поверил всему, видимо, решив, что, когда я погибну, его люди позабавятся с Бридой, а он отнесет Вздох Змея Этельреду.