Саксонские Хроники: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И тут я увидел Скади. Я так никогда и не узнал, возглавляла ли она всадников у дома, что горел теперь в Тунреслиме, но она командовала людьми в старой крепости и вопила, чтобы те на нас напали. Но нас теперь было гораздо больше. В «стене» Стеапы стояло не меньше четырехсот бойцов, и появлялось все больше всадников-саксов. Над нами развевалось гордое знамя Уэссекса, вышитый на нем дракон был забрызган кровью.

Скади орала на нас. Она была верхом, в кольчуге, с непокрытой головой, ее длинные черные волосы развевались на ветру, когда она размахивала мечом. Она погнала коня к «стене щитов», но у нее хватило здравого смысла сдержать скакуна, когда круглые щиты разом поднялись и на нее нацелились длинные копья.

Веостан привел еще всадников; он объехал правый фланг «стены» Стеапы и приказал своим людям напасть. Стеапа закричал, чтобы «стена» двинулась вперед, и мы зашагали по солнечному склону к большим домам, венчавшим холм. Люди Веостана неслись перед нами, и датчане, поняв, какая их ожидает судьба, бежали.

Вот так мы захватили старую крепость. Враги бежали вниз по склону холма, один человек тащил за узду лошадь Скади. Она повернулась в седле, глядя на нас.

Мы не преследовали бегущих. Мы устали, были покрыты кровью и синяками, были изранены и потрясены. Кроме того, мост, ведущий к новой крепости, охраняла датская «стена щитов». Не все беглецы направились к этому мосту, некоторые заставили своих коней переплыть глубокий узкий ручей и добрались до Канинги.

Дракон развевался над стенами старой крепости, а рядом с ним — крест Элфволда. Флаги знаменовали победу, но наша победа ничего не будет значить, если мы не захватим новую крепость.

Впервые я увидел ее так ясно. И выругался.

5

Этельфлэд присоединилась ко мне на укреплениях. Сперва она ничего не говорила, но, не заботясь о том, кто за нами наблюдает, просто обхватила меня руками. Мой помятый щит, все еще висевший на моей левой руке, прикрыл Этельфлэд, когда я притянул ее ближе.

— Я думала, ты погиб, — спустя некоторое время проговорила Этельфлэд.

— Кто тебе такое сказал?

— Никто, — ответила она. — Я наблюдала.

— Наблюдала? Откуда?

— С края лагеря, — спокойно проговорила она.

— Ты с ума сошла? — сердито спросил я и оттолкнул ее, чтобы на нее посмотреть. — Ты хотела, чтобы датчане захватили тебя в плен?

— У тебя все лицо в крови, — сказала Этельфлэд, прикоснувшись пальцем к моей щеке. — Она высохла. Все было плохо?

— Да, но это будет куда хуже, — отозвался я, кивнув на новую крепость.

Твердыня стояла у подножия холма, там, где крутой поросший травой откос переходил в более покатый склон, кончавшийся у низкого длинного пригорка — извиваясь, тот убегал в болота рядом с ручьем. Приближался отлив, и я видел путаницу илистых отмелей там, где ручей исчезал в болоте. Я видел, что Хэстен построил свою новую крепость на этом последнем выступе твердой земли, а потом выкопал глубокий ров, чтобы защитить восточную стену от атаки в лоб. Он превратил крепость в остров. Ее длина трижды превышала ее ширину.

Южные укрепления тянулись вдоль ручья, их защищала его глубокая вода; западные и северные стены выходили на затопляемые в прилив бухточки и бесконечные терзаемые приливом болота. Обращенный же к нам восточный палисад с главными воротами находился под защитой недавно выкопанного рва. Через ров был перекинут деревянный мост, но сейчас, когда последние беглецы благополучно через него перебрались, люди разбирали его и несли широкие доски обратно в крепость. Некоторые работали, стоя в воде, которая посередине рва доходила им только до пояса.

Итак, ров можно было пересечь во время отлива, хотя это служило невеликим утешением, потому что разница между приливом и отливом здесь была по крайней мере в два роста высокого человека — значит, в те часы, когда ров можно перейти вброд, его дальняя сторона превращается в крутой склон, покрытый липкой грязью.

Внутри крепости было полно строений, некоторые имели крыши из досок, другие — из парусины, но не из тростника: Хэстен позаботился о том, чтобы его твердыню не подожгли горящие стрелы. Я догадывался, что многие балки и столбы этих домов взяты из разоренной и сожженной деревни, чьи руины лежали к востоку от новой крепости, где нижняя часть склона холма была шире всего.

В длинной крепости было множество датчан, но явно еще больше жили на своих судах. Более двухсот боевых кораблей с высокими носами вытащили высоко на дальний берег ручья, с большинства из них сняли мачты, на некоторых между подпорками мачт натянули навесы. На навесах сохла выстиранная одежда, в тени корпусов дети играли в грязи или глазели на нас.

Я также насчитал двадцать три корабля, стоящих на якорях, все с мачтами и свернутыми на реях парусами. На борту каждого из них находились люди, значит, они в любой момент готовы были отплыть в море. Я подумывал о том, чтобы привести суда из Лундена, но, поскольку стоящие на якорях суда явно приготовились мгновенно отплыть, любой маленький флот, который мы смогли бы развернуть, был бы быстро разбит.

Тяжело ступая, к нам сзади подошел Стеапа. Его лицо, такое устрашающее, с туго натянутой кожей и хищными глазами, выглядело непривычно тревожным, когда он опустился на колени перед Этельфлэд и стащил с головы шлем, обнажив спутанные волосы.

— Моя госпожа, — моргая, сказал он.

— Встань, Стеапа, — отозвалась Этельфлэд.

Этот человек в одиночку уложил бы дюжину датчан, меча его боялись в трех королевствах, но перед Этельфлэд он трепетал. Она была членом королевской семьи, а он — сыном рабыни.

— Госпожа Этельфлэд, — властно проговорил я, — хочет, чтобы ты спустился с холма, пересек ров, свалил ворота и вывел датчан из крепости.

На мгновение он мне поверил. Лицо Стеапы стало встревоженным, потом он, нахмурившись, посмотрел на меня, но все еще не знал, что сказать.

— Спасибо тебе, Стеапа, — тепло проговорила Этельфлэд, чем спасла его от замешательства. — Ты одержал великолепную победу! Я позабочусь о том, чтобы мой отец узнал о твоем триумфе.