— Я замужем, — сказала она. — И церковь говорит мне, что, если я не с мужем, которого дал мне Господь, я должна быть целомудренной.
Я все еще глядел на испещренный огнями горизонт; пламя освещало изнанку облаков. Над Лунденом небо было ясным, поэтому лунный свет отбрасывал резкие тени от краев римских черепичных крыш.
Этельфлэд положила голову мне на плечо.
— О чем ты думаешь?
— Что если мы не победим датчан, не останется никаких монастырей.
— Тогда что же мне делать? — быстро спросила она.
Я улыбнулся.
— Отец Беокка любил говорить о колесе фортуны, — сказал я — и подивился, почему я говорю о Беокке так, будто он остался в прошлом.
Видел ли я приближение конца? Подберутся ли когда-нибудь те далекие огни поближе, пока не спалят Лунден и не выжгут из Британии последнего сакса?
— При Феарнхэмме, — проговорил я, — я был полководцем твоего отца. — Теперь я — беглец, у которого не хватает людей, чтобы заполнить скамьи гребцов.
— Мой отец называет тебя своим вершителем чудес, — сообщила Этельфлэд.
Я засмеялся, и она сказала:
— Это правда. Так он тебя зовет.
— Я мог бы совершить для него чудо, — горько произнес я, — если бы он дал мне людей.
Я снова подумал о пророчестве Исеулт — Альфред даст мне силу, и моя женщина будет созданием золота. И тогда я, наконец, отвернулся от далеких огней, посмотрел сверху вниз на Этельфлэд и обнял ее.
На следующий день Этельфлэд покинет Лунден, а я останусь бессильным.
Сперва явились три всадника. Они прискакали на рассвете, галопом пересекли грязную долину Флеота и въехали в городские ворота. Я услышал, как рог зовет с укреплений, быстро оделся, натянул сапоги, поцеловал Этельфлэд и сбежал вниз по лестнице в дворцовый зал как раз тогда, когда дверь распахнулась настежь и вошли три человека в кольчугах; их ноги дробили уже расколотые плиты пола. Их предводитель был высоким, мрачным и бородатым. Он остановился в двух шагах от меня.
— У тебя должен быть эль в этом провонявшем дерьмом городе, — сказал он.
Я недоверчиво поглядел на него.
— Мне нужен завтрак, — потребовал он, а потом не выдержал и засмеялся.
Это был Стеапа, а вместе с ним явились двое мужчин помладше, оба — воины.
Я крикнул слугам, чтобы те принесли еды и эля, все еще с трудом веря в то, что Стеапа здесь.
— Я привел тебе двенадцать сотен человек, — быстро сказал он.
Мгновение я едва мог вымолвить слово. Затем слабо повторил:
— Двенадцать сотен?
— Лучших людей Альфреда, — сказал Стеапа. — И Этелинг тоже здесь.
— Эдуард?
Я был слишком удивлен, чтобы дать разумный ответ.
— Эдуард и двенадцать сотен лучших людей Альфреда. Мы их обогнали, — объяснил Стеапа, потом повернулся и поклонился, когда в зал вошла Этельфлэд, закутанная в серый плащ. — Твой отец посылает тебе приветствия, госпожа.
— И он послал твоего брата, — добавил я, — с двенадцатью сотнями людей.