— Чего они хотят? — жалобно спросил Этельред.
— Хэстен хочет сидеть там, где сейчас сидишь ты, — ответил я.
— У тебя нет полномочий здесь говорить, — прорычал епископ Ассер.
— Епископ, — твердо проговорила Этельфлэд, — если вы можете сказать что-нибудь полезное, будьте добры, скажите это. Но если вы просто хотите быть помехой, пожалуйста, идите в церковь и излейте свои жалобы Богу.
За этими словами последовало ошеломленное молчание.
Настоящая власть в этом зале принадлежала епископу Ассеру, потому что он являлся посланником Альфреда, однако Этельфлэд публично высекла его.
Она спокойно встретила его негодующий взгляд и не отводила глаз до тех пор, пока Ассер не отвел их первым. Потом Этельфлэд повернулась к лордам.
— Вопросы, на которые нам надо ответить, просты, — сказала она. — Сколько здесь датчан? Какова их цель? Сколько людей мы можем собрать, чтобы противостоять им? И откуда мы возьмем этих людей?
Этельред все еще казался ошеломленным возвращением жены. Каждый господин в зале должен был знать об их разрыве, однако вот — Этельфлэд здесь, спокойно держит мужа за руку. Никто не осмелился бросить вызов ее присутствию, а сам Этельред был так потрясен, что позволил ей возглавить совет, и она хорошо с этим справлялась.
Во взгляде Этельфлэд была мягкая безмятежность, но за этой безмятежностью скрывался ум столь же вдумчивый, как у ее отца, и воля столь же сильная, как у ее матери.
— Не говорите все сразу, — велела она, перекрыв поднявшийся гвалт. — Господин Элфволд, — она улыбнулась мрачному с виду мужчине, сидевшему ближе всех к помосту, — твои земли, похоже, пострадали больше прочих. Так сколько, по твоему мнению, насчитывается врагов?
— От двух до трех тысяч, — ответил тот и пожал плечами. — А может, много больше, трудно сказать.
— Потому что они ездят маленькими отрядами?
— У них по меньшей мере дюжина банд, — сказал Элфволд. — А вполне возможно, и двадцать.
— А сколько людей мы сможем повести против них? — уважительно спросила Этельфлэд мужа.
— Пятнадцать сотен, — угрюмо ответил он.
— У нас должно быть больше воинов, чем пятнадцать сотен! — сказала Этельфлэд.
— Твой отец, — отозвался Этельред (он не смог воспротивиться искушению произнести эти два слова с насмешкой), — настаивал на том, чтобы мы оставили пятьсот человек для защиты Лундена.
— Я думал, гарнизон Лундена состоит из восточных саксов, — вставил я.
Я хорошо это знал, потому что сам командовал тамошним гарнизоном в течение пяти лет.
— Альфред оставил триста человек в Лундене, — сказал епископ Ассер, заставляя себя говорить сердечно, — остальные должны были отправиться в Винтанкестер.
— Почему?
— Потому что Хэстен послал нам предупреждение, — горько проговорил епископ.
Он помолчал, его лицо хорька заметно дернулось.
— Он предупредил, что ты и северные ярлы собираетесь напасть на Уэссекс.
Нельзя было не расслышать ненависть в его голосе.
— Он был прав?
Я колебался. Я не выдал планов Рагнара, потому что тот был моим другом — я оставил это на волю судьбы, — но Хэстен, оказывается, уже предупредил Альфреда. Он поступил так, несомненно, для того, чтобы не пустить войска восточных саксов в Мерсию, и, похоже, его предупреждение достигло цели.
— Ну? — поторопил Этельред, осознав, что я попал в неловкое положение.
— Ярлы Нортумбрии обсуждали нападение на Уэссекс, — слабо проговорил я.