Тана, владевшего деревней, звали Элдит. Он был крепким рыжеволосым человеком, и его ошеломило множество лошадей и всадников, которые явились к нему в поисках крова на ночь.
— Я не могу всех вас накормить, — проворчал он. — И кто вы такие?
— Меня зовут Утред, — сказал я. — А это — госпожа Этельфлэд.
— Моя госпожа, — отозвался он и опустился на одно колено.
Элдит довольно хорошо нас накормил, хотя на следующее утро пожаловался, что мы опустошили все его бочки с элем. Я утешил его золотым звеном, которое отрубил от цепи Алдхельма.
У Элдита было мало новостей. Он слышал, конечно, что Этельфлэд — узница в монастыре в Лекелейде.
— Мы посылали ей муку и яйца, господин, — сказал он мне.
— Почему?
— Потому что я живу там, откуда можно добросить камнем до Уэссекса, — ответил он, — и мне нравится, когда восточные саксы дружат с моим народом.
— Ты видел датчан этой весной?
— Датчан, господин? Эти ублюдки не приближались!
Элдит был в этом уверен, что объясняло, отчего он допустил, чтобы его палисад оставался в полуразрушенном состоянии.
— Мы просто пашем нашу землю и выращиваем скот, — настороженно проговорил он.
— А если тебя призовет господин Этельред? — спросил я. — Ты отправишься на войну?
— Молюсь, чтобы такого не случилось, но — да, господин. И я могу привести на службу шесть добрых воинов.
— Ты был у Феарнхэмма?
— Я не смог тогда отправиться, господин, я сломал ногу. — Он поднял подол, чтобы показать вывернутую икру. — Мне повезло, что я остался жив.
— Теперь будь готов ответить на призыв, — предупредил я.
Он перекрестился.
— Надвигается беда?
— Беда надвигается всегда, — ответил я и сел в седло прекрасного жеребца Алдхельма.
Не привыкший ко мне конь задрожал, и я похлопал его по шее.
Мы поехали на запад по утреннему холодку. Мои дети ехали вместе со мной.
Нищий, шагавший по дороге в противоположную сторону, опустился на колени у придорожной канавы, чтобы дать нам проехать.
— Я был ранен во время боя за Лунден! — крикнул он, протянув искалеченную руку.
Было много таких людей, ставших нищими из-за полученных на войне ран. Я дал своему сыну Утреду серебряную монету, велев бросить ее этому человеку. Он так и поступил, но в придачу произнес несколько слов:
— Да благословит тебя Христос!
— Что ты сказал? — вопросил я.
— Ты его слышал. — Этельфлэд, ехавшую слева от меня, это позабавило.
— Я предложил ему благословение, отец, — сказал Утред.