Управляющий Скирнира, пухлый мужчина, низко поклонился мне.
— Где сокровище? — резко спросил я.
Управляющий был слишком испуган, чтобы ответить, и Скади отпихнула меня в сторону.
— Лампы! — крикнула она слугам.
Принесли маленькие тростниковые лампы, и при их слабом свете она повела меня к двери в задней части зала. Дверь открывалась в маленькое квадратное помещение, заваленное шкурами тюленей.
— Здесь он спал, — сказала Скади.
— Над драконом?
— Он сам был драконом, — презрительно бросила Скади. — Он был свиньей и драконом.
Потом она опустилась на колени и отодвинула вонючие шкуры в сторону.
Я позвал пухлого управляющего Скирнира, чтобы тот ей помог.
Финан посмотрел на меня, приподняв в предвкушении бровь, и я не смог удержаться от улыбки.
Чтобы взять Беббанбург, мне нужны были люди. Чтобы штурмовать громадную каменную стену и перерезать воинов моего дяди, мне нужны были люди, а чтобы купить людей, мне требовалось золото. Мне требовалось сокровище, охраняемое драконом, чтобы воплотить свои стародавние мечты, — поэтому я улыбнулся, когда Скади и управляющий оттащили в сторону высокую груду шкур, скрывавших заветное место.
А потом, при свете дымящих ламп, стал виден вход в сокровищницу.
То был люк из темного тяжелого дерева со вставленным в него железным кольцом. Я вспомнил отца Беокку, который много лет назад рассказывал о том, как он посетил монастырь в Суморсэте и как аббат благоговейно показал ему хрустальный сосуд с молоком из груди Девы Марии.
— Я дрожал, Утред, — серьезно сказал Беокка, — я дрожал, как лист на ветру. Я не осмелился взять сосуд, боясь его уронить! Я трясся!
Не думаю, что я трясся в тот момент, но чувствовал такое же благоговение, такое же ощущение, что я нахожусь рядом с чем-то необъятным. Мое будущее лежало под этим люком. Мои надежды, будущее моих сыновей, мои мечты о свободе под северным небом, все это находилось совсем близко.
— Открыть! — приказал я хрипло. — Открыть его!
Ролло и управляющий взялись за кольцо. Люк был плотно подогнан, и им пришлось сильно потянуть, чтобы хоть немного сдвинуть его.
Потом внезапно тяжелый люк распахнулся, и двое мужчин пошатнулись, откинув его в сторону.
Я шагнул вперед и посмотрел вниз.
И начал смеяться.
Там не было дракона. Я никогда не видел драконов, хотя полагал, что они существуют, и слышал, как люди описывают этих ужасных тварей со злобными алыми глазами, с пастью, изрыгающей огонь, с гибкими шеями и потрескивающими крыльями величиной с парус корабля. Они — твари из ночного кошмара, и, хотя я плавал на далекий север, плавал туда, где лед белит небо своим отражением, я никогда не заходил на север достаточно далеко, к морозным землям, где, как говорят, гнездятся драконы.
В яме Скирнира не было никакого дракона, лишь скелет и несколько крыс. Крысы испуганно посмотрели вверх; их крошечные глазки мигали от света наших жалких ламп. Потом зверьки бросились врассыпную, скрывшись в трещинах между досками из вяза, которыми была обшита яма. Две крысы сидели в грудной клетке мертвеца — они скрылись последними, пробравшись меж костей и быстро скользнув в укрытие.
Когда мои глаза привыкли к полумраку, я увидел монеты и куски серебра. Сперва я услышал их — они позвякивали под лапками крыс, а потом увидел — тускло мерцающие, высыпавшиеся из кожаных мешков, где их хранили. Гниющие мешки были прогрызены крысами.
— Что это за труп? — спросил я.
— Человека, который пытался украсть сокровище господина Скирнира, господин, — шепотом ответил управляющий.
— Его оставили тут умирать?
— Да, господин. Сперва его ослепили, потом перерезали сухожилия и бросили в яму, чтобы он умер медленной смертью.
Скади улыбнулась.
— Вынесите все оттуда, — велел я Финану, потом подтолкнул управляющего к залу. — Сегодня ночью ты нас накормишь, — приказал я. — Всех нас.