— Он придет туда, — ответил я.
— Ты не можешь этого знать!
— Я заставлю его прийти.
— Каким образом? — требовательно спросил Альфред.
— За меня это сделают боги.
— Ты — дурак! — огрызнулся он.
— Если ты мне не доверяешь, — с тем же напором отозвался я, — тогда у тебя есть шурин, который хочет быть твоим полководцем. Или твой сын сам будет командовать армией? Предоставишь такой шанс Эдуарду?
Король содрогнулся; я подумал — от гнева, но, когда он заговорил, голос его был терпелив.
— Я просто хочу знать, почему ты так уверен, что враг сделает то, чего ты от него ждешь.
— Потому что боги своенравны, — высокомерно заметил я, — и я собираюсь их развлечь.
— Скажи мне, — устало проговорил Альфред.
— Харальд — дурак, — ответил я. — И к тому же влюбленный дурак. У нас его женщина. Я заберу ее в Феарнхэмм, и он последует туда же, потому что он одурманен ею. Но даже если бы у меня не было его женщины, он все равно последовал бы за мной.
Я думал, что король будет издеваться над этим, но он молча поразмыслил над моими словами, а потом молитвенно сложил руки.
— Я испытываю искушение усомниться в тебе, но брат Годвин заверил, что ты даруешь нам победу.
— Брат Годвин?
Мне хотелось узнать побольше о странном слепом монахе.
— С ним говорит Бог, — заявил Альфред со спокойной уверенностью.
Я чуть было не рассмеялся, но потом подумал, что боги и впрямь говорят с нами, хотя обычно с помощью знаков и предзнаменований.
— Он принимает все решения за тебя, господин? — угрюмо спросил я.
— Бог помогает мне во всем, — резко ответил Альфред.
Потом отвернулся, потому что колокол звал христиан на молитву в новой церкви Эскенгама.
Боги своенравны, а я собирался их развлечь.
И Альфред оказался прав. Я был дураком.
Чего хотел Харальд? Или, если уж на то пошло, чего хотел Хэстен?
Насчет Хэстена ответить было проще, потому что он был более умным и амбициозным человеком и хотел владеть землей. Он хотел стать королем.
Скандинавы явились в Британию в поисках королевств, и самые удачливые нашли свои троны. Один скандинав правил в Нортумбрии, другой — в Восточной Англии, и Хэстен хотел быть равным им. Он желал заполучить корону, сокровища, женщин и высокое положение, а оставалось только два места, где он мог все это обрести. Одно — Мерсия, а второе — Уэссекс.
Мерсия предлагала лучшие перспективы. Она не имела короля и была расколота войной. Север и восток страны управлялись ярлами, могущественными датчанами, имевшими сильные войска, каждую ночь запиравшими свои ворота на засовы; в то время как юг и восток оставались землей саксов. Саксы искали защиты у моего кузена Этельреда, и тот защищал их, но лишь потому, что унаследовал огромные богатства и пользовался твердой поддержкой своего шурина, Альфреда.
Мерсия не являлась частью Уэссекса, однако выполняла приказы Уэссекса, и Альфред был истинной силой, стоя́щей за спиной Этельреда.
Хэстен мог напасть на Мерсию; он нашел бы союзников на севере и на востоке, но рано или поздно очутился бы лицом к лицу с войсками сакской Мерсии и Альфреда Уэссекского. А Хэстен был осторожен. Он устроил лагерь на пустынном берегу Уэссекса, но не делал ничего провокационного. Он выжидал, уверенный, что Альфред заплатит ему, чтобы он ушел — что Альфред и сделал. А еще Хэстен выжидал, чтобы посмотреть, что может натворить Харальд.
Вероятно, Харальд хотел трона, но больше всего он желал всего, что блестит. Он жаждал серебра, золота и женщин. Он был как ребенок, который видит что-то красивое и вопит до тех пор, пока этого не получит. Пока он жадно собирал свои побрякушки, в его руки мог попасть трон Уэссекса, но не трон являлся его целью. Харальд явился в Уэссекс потому, что тут было полно сокровищ, и теперь разорял землю, захватывая добычу, в то время как Хэстен просто наблюдал.