Саксонские Хроники: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хэстен послал целую команду, чтобы открыть выход из ручья. Их корабль был вытащен на берег в пятидесяти шагах вниз по берегу, а за ним я увидел множество других судов, ожидающих возможности выйти в море, когда им освободят путь.

Хэстен и все его люди бежали из Бемфлеота и увозили с собой Этельфлэд.

А за ручьем, на холме под горящим домом, я увидел людей Зигфрида и Эрика, бесстрашно несущихся вниз по крутому склону, чтобы напасть на предателя Хэстена. Чьи люди теперь надвигались на нас, намного превышая нас числом.

— «Стена щитов»! — проревел кто-то.

Я понятия не имел, кто это прокричал. Помню только, как мне подумалось: «Мы все умрем на этом илистом берегу».

Я похлопал Клапу по окровавленной щеке, увидел его топор, лежащий в грязи, и почувствовал такую же ярость, какую чувствовал и Райпер. Вложив в ножны Вздох Змея, я схватил этот огромный, с широким лезвием и длинным обухом, военный топор.

Команда Хэстена мчалась с воплями, подгоняемая необходимостью поскорее вырваться из ручья, прежде чем придут люди Зигфрида, чтобы их прикончить. Хэстен делал все, что в его силах, чтобы задержать погоню — он поджег корабли Зигфрида, вытащенные на дальний берег ручья. Я смутно сознавал, как вспыхнули эти новые огни, как пламя быстро струится по покрытому дегтем такелажу, как ветер гонит клубы дыма через ручей, вздувшийся от наступающего прилива. Но наблюдать за всем этим мне было некогда.

Я успел лишь приготовиться встретить орущих людей… Но когда тем осталось промчаться последние несколько шагов, а нам — лишь умереть здесь, кто-то позвал нас в «стену щитов». «Стена» выбрала весьма удачное место для построения: перед нами извивалась одна из многочисленных канав Канинги. То была не ахти какая канава, просто ложе илистого ручья, но атаковавшие нас люди стали спотыкаться на ее скользких склонах. И тогда мы ринулись вперед.

Пришла наша очередь вопить, и моя ярость выплеснулась в красном неистовстве битвы.

Я замахнулся громадным топором на споткнувшегося человека. Тот не успел еще восстановить равновесие, и мой боевой клич превратился в торжествующий вопль, когда лезвие врезалось в его шлем, разрубив пополам череп и мозг. Хлынувшая кровь казалась черной. Продолжая кричать, я выдернул топор и замахнулся снова.

Я забыл обо всем, кроме безумия, отчаяния и гнева.

Веселье битвы. Безумие крови.

Воины, которых следовало убить.

И наша «стена щитов» двинулась к краю канавы, в которой барахтались наши враги.

То были мгновения неистовой резни; клинков, сверкающих в свете луны; черной, как деготь, крови и криков людей — криков диких, как вопли птиц в темноте.

И все-таки врагов было куда больше, и они окружали нас с флангов. Все мы погибли бы там, у столба с цепью сторожевого корабля, если бы с бортов привязанного судна не попрыгали новые люди и не побежали по мелководью, чтобы атаковать наших врагов слева.

Но людей Хэстена все равно было больше, и они протискивались из задних рядов, мимо умирающих товарищей, и кидались на нас.

Нам пришлось медленно отступать — не только под натиском их оружия, но и под натиском их массы, а у меня не было щита. Я размахивал топором, сжимая топорище двумя руками, рыча, удерживая людей на расстоянии тяжелым лезвием, хотя копейщик, находившийся за пределами досягаемости моего топора, все время тыкал в меня копьем. Рядом со мной Райпер: он подобрал упавший щит и делал все, что мог, чтоб прикрыть меня, но все равно копейщик ухитрился нанести удар мимо щита и пропороть мне лодыжку. Я замахнулся топором, и тяжелое лезвие ударило врага в лицо.

Потом я выхватил из ножен Вздох Змея; его вопль был песней войны. Моя рана оказалась несерьезной, чего нельзя было сказать о ранах, которые наносил Вздох Змея.

Какой-то безумец, широко разинув рот и показывая беззубые десны, замахнулся на меня топором. Вздох Змея легко и изящно отобрал его душу — так изящно, что я торжествующе засмеялся, выворачивая клинок из живота врага.

— Мы сдерживаем их! — взревел я, и никто не заметил, что я кричу по-английски.

Но, хотя наша маленькая «стена щитов» и впрямь стойко держалась, стоя перед громадным столбом, нападающие обошли нас слева, и люди на нашем левом фланге, на которых напали с двух сторон, бросились бежать. Спотыкаясь, мы подались назад, чтобы последовать за ними.

В наши щиты врезались клинки, топоры расщепляли доски, мечи звенели о мечи — и мы отступали, не в силах сдержать такое множество врагов. Нас оттеснили от огромного причального столба, и теперь в небе было достаточно света, чтобы увидеть зеленую слизь, облепившую столб, на котором ржавела цепь.

Люди Хэстена издавали оглушительный победный клич, широко разинув рты; их глаза ярко блестели от разгоревшегося на востоке света. Они знали, что победили, а мы просто бежали прочь.

У меня просто нет слов, чтобы описать момент перед тем, как рассвет занялся в полную силу.

Шестьдесят или семьдесят воинов пытались нас убить; они уже прикончили нескольких членов команды сторожевого корабля, а остальные люди с этого судна бежали обратно на затопляемую приливом береговую полосу, в густую грязь. Я снова подумал, что мне предстоит умереть здесь, где море гонит рябь по скользкому мелководью…

Но нападавшие на нас люди удовольствовались тем, что отогнали нас от столба, а затем вернулись к этому столбу и намотанной на него цепи.

Некоторые наблюдали за нами, словно приглашая нас осмелиться вернуться на твердую землю и бросить им вызов, в то время как остальные рубили цепь топорами.

За ними — там, где гасли последние звезды — я увидел корабли Хэстена, дожидающиеся возможности выскользнуть в море: они чернели на фоне самой темной части неба.

Топоры со звоном рубили, а потом прозвучал радостный крик, и я увидел, как тяжелая цепь скользнула по грязи, как змея. Отлив уже превратился в сильный прилив, и сторожевой корабль поворачивался на восток — его несла в ручей вздымающаяся вода. А я ничего не мог сделать, только наблюдать, как Хэстену открывают путь к бегству.