— Мне никогда не нравился ваш бог.
— Неудивительно, что мой муж считает тебя плохим человеком, — с улыбкой сказала Этельфлэд.
— Он так говорит?
— Он говорит, что ты злой, что тебе нельзя доверять, что ты вероломный.
Я улыбнулся и ничего не ответил.
— А еще он упрямый, — продолжила список Гизела, — туповатый и жестокий.
— Да, я таков, — ответил я.
— И очень добрый, — закончила Гизела.
Этельфлэд все еще смотрела на меня снизу вверх.
— Он тебя боится, — проговорила она. — А Алдхельм тебя ненавидит. И убил бы тебя, если б мог.
— Пусть попробует, — ответил я.
— Алдхельм хочет, чтобы мой муж стал королем, — сказала Этельфлэд.
— А что об этом думает твой муж? — спросил я.
— Он был бы не прочь, — ответила Этельфлэд.
Это меня не удивило. В Мерсии не было короля, а у Этельреда имелись права на трон. Но мой кузен был ничем без поддержки Альфреда, а тот не хотел, чтобы кто-нибудь называл себя королем Мерсии.
— Почему бы твоему отцу не провозгласить королем Мерсии самого себя? — спросил я Этельфлэд.
— Думаю, он так и поступит, — ответила она. — Когда-нибудь.
— Но не сейчас?
— Мерсия — гордая страна, — сказала Этельфлэд, — и не все мерсийцы любят Уэссекс.
— И ты здесь затем, чтобы заставить их полюбить Уэссекс?
Она прикоснулась к своему животу.
— Может, мой отец хочет, чтобы его первый внук стал королем Мерсии? Король, в чьих жилах течет кровь восточных саксов?
— И кровь Этельреда, — угрюмо проговорил я.
Вздохнув, она печально сказала, словно пытаясь убедить в этом саму себя:
— Он не плохой человек.
— Он тебя бьет, — сухо заметила Гизела.
— Он хочет быть хорошим человеком, — сказала Этельфлэд и прикоснулась к моей руке. — Таким, как ты, Утред.
— Как я! — отозвался я, едва удержавшись от смеха.
— Тем, кого боятся, — объяснила Этельфлэд.
— Тогда почему он попусту тратит время здесь? — спросил я. — Почему не возьмет свои корабли, чтобы сражаться с датчанами?