Но я предпочту гореть до тех пор, пока само время не обратится в пепел.
Глава 7
Вода капала с лопастей весел, от капель по морской воде разбегалась рябь. Море было словно выложено плитками света, которые медленно сдвигались, разделялись, сливались вновь и скользили.
Наш корабль стоял в этом движущемся свете. На борту царила тишина.
Небо к востоку походило на расплавленное золото, вылитое вокруг громады просвеченных солнцем облаков; остальное небо оставалось сияюще-голубым. Бледно-голубым к востоку и темно-голубым к западу, где ночь быстро отступала к неведомым землям за далеким океаном.
На юге я видел низкий берег Уэссекса. Он был зеленым и коричневым, без деревьев. До него было не так далеко, хотя я не стал бы подходить к нему ближе, потому что в море, по которому скользил свет, скрывались мели и отмели.
Наши весла бездействовали, ветер не дул, но все равно корабли неустанно двигались на восток, подхваченные приливом и сильным течением реки. Это было устье Темеза — широкое пространство воды, ила, песка и ужаса.
Наш корабль не имел названия. На его корме и носу не были укреплены головы чудовищ. То было торговое судно, одно из двух, захваченных мной в Лундене — широкое, медлительное, неуклюжее, но вместительное. У него имелся парус, но он был свернут и привязан к рею, а рей покоился на подпорках.
Мы дрейфовали с отливом в сторону золотого рассвета. Я стоял, положив правую руку на рулевое весло, в кольчуге, но без шлема. К моему поясу были пристегнуты оба меча, но их, как и кольчугу, скрывал грязный коричневый шерстяной плащ.
На скамьях сидели двенадцать гребцов; Ситрик стоял рядом со мной, а еще один находился на носовой площадке. Как и на мне, на всех остальных не было заметно доспехов и оружия. Мы выглядели настоящим торговым кораблем, дрейфующим вдоль уэссекского берега в надежде, что на северном берегу устья нас не видят.
Но нас заметили.
И за нами крался морской волк.
Он шел под веслами к северу от нашего судна, слегка отклоняясь к юго-востоку, ожидая, пока мы повернем и попытаемся спастись вверх по реке, против течения. Чужой корабль отделяло от нас около мили, и я видел короткую черную поднятую линию его форштевня, увенчанного головой чудовища. Корабль не торопился. Мы не гребли, и его капитан принял нашу пассивность за признак паники. Он думал, что мы обсуждаем, что же нам делать. Весла его корабля медленно погружались в воду, но каждый удар посылал далекое судно вперед, чтобы отрезать нам путь в море.
Финан, сидевший на одном из весел у кормы корабля, обернулся через плечо и спросил:
— В команде человек пятьдесят?
— Может, больше, — ответил я.
Он ухмыльнулся.
— Намного больше?
— Возможно, их около семидесяти, — предположил я.
Нас было сорок три человека, и все, кроме пятнадцати, прятались там, где на судне обычно складывают товары. Спрятавшиеся прикрылись старым парусом, отчего казалось, что мы везем соль или зерно — груз, который надо защищать от дождя и брызг.
— Если их семьдесят, бой будет редкостным, — с наслаждением проговорил Финан.
— Боя вообще не будет, — ответил я. — Потому что они не готовы к нему.
И я был прав.
Мы казались легкой добычей — горстка людей на толстопузом судне. Морской волк встанет с нами борт к борту, дюжина человек перепрыгнет на наш корабль, а остальная их команда будет просто наблюдать за побоищем. По крайней мере, я надеялся, что так и произойдет. Конечно, наблюдающая команда будет вооружена, но те не ждут битвы, зато мои люди будут к ней готовы.
— Помните, — громко сказал я, чтобы прятавшиеся под парусом тоже меня слышали, — мы убьем всех!
— Даже женщин? — спросил Финан.
— Кроме женщин, — ответил я.
Я сомневался, что на борту далекого корабля окажутся женщины.
Ситрик, сидевший на корточках рядом со мной, прищурился, глядя на меня снизу вверх.
— А зачем убивать всех, господин?