— И она заставила господина Утреда дать клятву, — добавил Пирлиг, — клятву защищать Мерсию, господин Этельред.
Но тот не обратил внимания на слова валлийца. Он все еще смотрел на меня, но теперь уже с ненавистью.
— Ты погрузился на мои суда? — От гнева и ненависти он едва мог говорить. — И виделся с моей женой?
— Она сошла на берег с отцом Пирлигом.
Я не имел в виду ничего особенного, когда это сказал. Просто доложил, как все было, в надежде, что Этельред восхитится своей женой, ее порывом. Но едва я заговорил, мне стало ясно — я совершил ошибку. Одно биение сердца мне казалось, что Этельред меня ударит — такой неистовой была ярость, внезапно отразившаяся на его широком лице, — но потом он совладал с собой и зашагал прочь. Алдхельм поспешил за ним. Он ухитрился догнать моего кузена достаточно быстро, чтобы с ним поговорить. Я видел, как Этельред сделал взбешенный, небрежный жест, и Алдхельм вернулся ко мне.
— Поступай, как считаешь нужным! — крикнул он и последовал за своим хозяином через арку, где норвежская «стена щитов» позволила им пройти.
— Я всегда так поступаю, — ни к кому не обращаясь, проговорил я.
— Как поступаешь? — спросил отец Пирлиг, пристально глядя на арку, под которой так внезапно скрылся мой кузен.
— Поступаю, как считаю нужным, — ответил я и нахмурился. — Что вообще произошло?
— Ему не нравится, когда другие мужчины говорят с его женой, — объяснил валлиец. — Я заметил это еще на судне, пока мы шли вниз по Темезу. Он ревнует.
— Но я знаю Этельфлэд целую вечность! — воскликнул я.
— Он боится, что ты знаешь ее слишком хорошо, — ответил Пирлиг. — И это сводит его с ума.
— Но это глупо! — сердито заявил я.
— Это — ревность, — сказал Пирлиг. — А ревность глупа.
Эрик тоже наблюдал за тем, как уходит Этельред, и был озадачен так же, как и я.
— Он — твой командир? — спросил он.
— Он мой кузен, — горько проговорил я.
— И твой командир? — повторил Эрик.
— Господин Этельред командует здесь, — объяснил Пирлиг, — а господин Утред подчиняется.
Эрик улыбнулся.
— Итак, господин Утред, мы договорились?
Он задал этот вопрос по-английски, слегка неуверенно выговаривая некоторые слова.
— Ты хорошо говоришь по-английски, — удивленно сказал я.
Тот снова улыбнулся.
— Меня научила рабыня-саксонка.
— Надеюсь, она была красивая. И — да, мы договорились, если не считать одного небольшого изменения планов.
Эрик ощетинился, но остался вежливым.
— Изменения? — осторожно переспросил он.
— Вы можете взять «Покорителя Волн», — сказал я.
Я думал, Эрик меня расцелует. На одно мгновение он не мог поверить своим ушам, потом увидел, что я не шучу, и широко улыбнулся.