— Кьяртан убил их, мой господин, после того, как скормил мою мать псам.
— Сколько у него псов?
— Когда я жил в Дунхолме, их было сорок или пятьдесят, мой господин. Огромные твари. Они слушались только Кьяртана и его охотников. И еще госпожу Тайру.
— Собаки ее слушались? — удивился я.
— Однажды отец хотел наказать госпожу Тайру, — сказал Ситрик, — и натравил на нее собак. Не думаю, что он действительно позволил бы псам ее сожрать, скорее, он хотел просто припугнуть бедняжку, но она начала петь собакам.
— Она пела собакам? — спросил Рагнар.
Он едва ли упоминал имя Тайры за последние недели, как будто чувствовал вину за то, что так долго оставлял ее во власти Кьяртана. Я знал, что Рагнар пытался найти сестру сразу после ее исчезновения. Однажды мы даже встретились с Кьяртаном лицом к лицу, но тот яростно отрицал, что Тайра находится в Дунхолме. А потом Рагнар присоединился к Великой Армии, которая вторглась в Уэссекс, а после стал заложником — и все это время Тайра находилась в лапах Кьяртана.
Теперь мой друг внимательно посмотрел на Ситрика.
— Она пела собакам? — повторил он.
— Пела, мой господин, — подтвердил Ситрик, — и псы спокойно улеглись. Ох мой отец на них тогда и разозлился!
Рагнар нахмурился, глядя на парнишку, как будто не поверил его словам. Ситрик пожал плечами.
— Говорят, она колдунья, мой господин, — робко объяснил он.
— Никакая Тайра не колдунья, — сердито проговорил Рагнар. — Все, чего она когда-либо желала, — это выйти замуж и иметь детей.
— Но она пела собакам, мой господин, — настаивал Ситрик, — и они спокойно улеглись на землю.
— Ну, при виде нас они точно не лягут, — сказал я. — А Кьяртан наверняка выпустит псов, как только заметит нас.
— Выпустит, мой господин, — согласился Ситрик.
Чувствовалось, что парнишка очень этого боится.
— Придется, видно, и нам тоже спеть им песенку, — весело заключил я.
Мы ехали по раскисшей тропе вдоль переполненной водой канавы и наконец добрались до Виира, в котором бурлили быстрые мощные водовороты. Похоже, на брод рассчитывать нечего. Дождь пошел еще сильнее, барабаня по поверхности реки, которая волновалась, готовая выйти из высоких берегов.
На дальнем берегу высился холм, и облака висели так низко, что задевали черные голые ветви деревьев на его длинной вершине.
— Мы никогда здесь не переправимся, — сказал Рагнар.
Привязанный к седлу отец Беокка дрожал в насквозь промокшей рясе. Всадники кружили по грязи, наблюдая, как река грозит выйти из берегов. Но потом Стеапа, который сидел верхом на огромном жеребце, крякнул и просто поехал вниз по тропе к воде. Его конь сначала отпрянул от быстрой реки, но Стеапа заставил его идти вперед — до тех пор, пока вода не закипела у стремян. Тогда он остановился и поманил меня, приглашая последовать его примеру.
Стеапа хотел, чтобы самые крупные лошади преградили путь сильному течению реки. Я заставил своего скакуна встать бок о бок с конем Стеапы, потом в реку въехали еще всадники. Мы держались друг друга, образовав живую стену из лошадей, и эта стена медленно росла поперек реки Виир, имевшей здесь около тридцати — сорока шагов в ширину. Нам требовалось лишь соорудить преграду посередине, где течение было сильнее всего. И как только сто всадников очутились в воде, стараясь заставить своих лошадей стоять неподвижно, Рагнар приказал остальным переходить реку, ставшую спокойнее благодаря нашей импровизированной дамбе.
Беокка, бедняга, был в ужасе, но Гизела взяла поводья его коня и ударила пятками свою кобылу, направляя ее в воду. Мне сделалось не по себе: если бы ее лошадь вдруг смыло, тяжелая кольчуга Гизелы увлекла бы свою хозяйку на дно. Но они с Беоккой благополучно добрались до противоположного берега, а за ними по двое последовали остальные. Одну женщину и одного воина все-таки смыло, но оба благополучно выбрались — их кони нащупали ногами землю ниже по течению и достигли берега.
Как только лошади поменьше переправились, мы постепенно разрушили нашу «стену» и медленно двинулись по прибывающей воде к безопасному месту.
Хотя был еще только полдень, небо застилали густые облака. То был мрачный, промозглый, очень тяжелый день, и теперь нам приходилось взбираться по откосу, а с веток деревьев вовсю капала вода. Местами склон был настолько крутым, что нам приходилось спешиваться и вести лошадей под уздцы.
Добравшись до вершины, мы сразу повернули на север.
Теперь я видел Дунхолм, когда ветер разгонял низкие облака. Крепость казалась темным пятном на высокой скале, а над крепостью, смешиваясь с дождевыми облаками, вился дымок гарнизонных костров. Возможно, часовые на северных укреплениях тоже смогли бы нас разглядеть, не будь наши кольчуги заляпаны грязью. Впрочем, даже если бы они нас заметили, то вряд ли заподозрили бы приближение врагов. Ведь люди Кьяртана донесли в Дунхолм, что Гутред и его отчаявшиеся люди едут на запад, выискивая место, где можно будет перебраться через Виир. Однако теперь мы находились к востоку от крепости и уже пересекли реку.
Нас все еще вел Ситрик.
Мы спустились с вершины холма и направились на восток, прячась от часовых на стенах крепости, потом въехали в долину, где пенился текущий на запад ручей. Через него мы переправились довольно легко и снова начали подниматься по склону…