— Ничего подобного, — пренебрежительно бросил я. — Кьяртан жив, Ивар жив, датчане вот-вот восстанут. Забудь про христианскую магию! У тебя теперь есть я и ярл Рагнар. Он лучший человек в твоем королевстве. Позаботься о нем. Слышишь?
— И о тебе, Утред. Я позабочусь о тебе, обещаю.
— Ну, положим, об Утреде я и сама позабочусь, — вмешалась Гизела.
— Не забывай, что скоро ты будешь моим шурином, — сказал я Гутреду.
Тот кивнул и слабо улыбнулся.
— Гизела всегда верила, что ты вернешься.
— А ты небось думал, что я уже мертв?
— Я надеялся, что ты жив, — улыбнулся Гутред и встал. — Поверишь ли ты, если я скажу, что по тебе скучал?
— Да, мой господин, поверю, потому что я тоже по тебе скучал.
— Правда? — с надеждой спросил он.
— Да, мой господин, правда.
И, как ни странно, я не лгал. Я думал, что ненавижу Гутреда, но, когда снова его увидел, понял, что это не так. За это время я начисто позабыл о его невероятном обаянии. Этот человек все еще нравился мне.
Мы обнялись.
Гутред поднял шлем и пошел к двери, которая представляла собой кусок ткани, приколоченный гвоздями к притолоке.
— Я оставлю тебя на сегодняшнюю ночь в своем доме, — улыбаясь, сказал он. — Вас двоих, — добавил он.
Он так и поступил.
Гизела.
Даже теперь, в глубокой старости, когда я иногда вижу девушку, которая напоминает мне Гизелу, у меня перехватывает дыхание. До самой смерти не забуду я эту размашистую походку, эти черные волосы, стройную талию, изящные движения и непокорно вскинутую голову. Когда я вижу похожую девушку, мне кажется, что я снова вижу Гизелу, и (к старости я совсем выжил из ума и стал сентиментальным глупцом) я часто ловлю себя на том, что на глаза мои навернулись слезы.
— Вообще-то у меня уже есть жена, — сказал я Гизеле той ночью.
— Ты женат? — удивилась она. — И кто эта женщина?
— Ее зовут Милдрит, и я женился на ней давно, по приказу Альфреда. Она ненавидит меня, поэтому отправилась в монастырь.
— Все твои женщины туда отправляются: Милдрит, Хильда и я.
— Это правда, — развеселился я.
Такая мысль раньше не приходила мне в голову.
— Хильда велела мне отправиться в монастырь, если мне будет грозить беда, — сообщила Гизела.
— Да ну?
— Она сказала, что там я буду в безопасности. Поэтому, когда Кьяртан заявил, что хочет выдать меня за своего сына, я ушла в монастырь.
— Гутред никогда бы не выдал тебя за Свена.
— Мой брат подумывал об этом, — возразила Гизела. — Ему требовались деньги. Ему нужна была помощь, а взамен он мог предложить лишь меня.
— В качестве коровы мира?