Саксонские Хроники: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но, как бы то ни было, он меня спас. Он протянул руку помощи и освободил меня из рабства. Поэтому я решил, что Альфред в конце концов все-таки решил меня вознаградить. Но я подозревал, что мне еще придется заплатить за свое освобождение. Наверняка я нужен Альфреду больше, чем душа Хильды и новый монастырь. Я ему еще понадоблюсь.

Я вздохнул и сказал:

— А я-то надеялся, что никогда больше не увижу Уэссекс.

— Другого выхода нет, — ответил Рагнар, — потому что я поклялся привезти тебя туда. Кроме того, мы не можем здесь оставаться.

— Не можем, — согласился я.

— К утру здесь появится сотня людей Кьяртана.

— Две сотни, — отозвался я.

— Поэтому мы должны уйти, — сказал Рагнар, вздохнув. — Так, говоришь, в Ютландии спрятан клад?

— И еще какой, — вставил Финан.

— Мы думаем, он зарыт в тростниковой хижине, — добавил я, — и за ним присматривают женщина и трое детей.

Рагнар уставился в дверной проем, за которым светились несколько огоньков меж хибарами, построенными неподалеку от старой римской крепости.

— Я не могу сейчас отправиться в Ютландию, — негромко проговорил он. — Я дал клятву, что привезу тебя, как только отыщу.

— Тогда пошли туда кого-нибудь другого, — предложил я. — У тебя теперь два корабля. И Сверри скажет, где зарыл сокровище, если его как следует припугнуть.

На следующее утро Рагнар приказал двенадцати датчанам погрузиться на «Торговца» и отплыть за море. Командовать кораблем он поручил Ролло, своему лучшему рулевому, и Финан упросил, чтобы и его взяли тоже. Шотландская девушка Этне отправилась вместе с Финаном, который теперь выглядел как заправский воин: кольчуга, шлем и длинный меч у пояса.

Сверри приковали к одной из скамей для гребцов, и когда корабль отчалил, я увидел, как Финан хлестнул этого негодяя тем самым бичом, который столько месяцев оставлял шрамы на наших спинах.

После отплытия «Торговца» мы переправили шотландских рабов через реку на красном корабле и выпустили на северном берегу. Бедняги были испуганы и не знали, что делать, поэтому мы дали им пригоршню монет, взятых из хранилища Сверри, и велели идти так, чтобы море всегда оставалось по правую руку. Если повезет, они смогут добраться до дома. Хотя весьма велика вероятность того, что их схватят в Беббанбурге и снова продадут в рабство, но тут уж мы ничего не могли поделать.

Мы оттолкнули красный корабль от берега и вновь вышли в море.

И в этот момент у нас за спиной, там, где на вершине холма Гируума дымились гаснущие костры, появились всадники в кольчугах и шлемах. Они растянулись по гребню холма, а потом цепочкой поскакали галопом через солончаки, чтобы рассыпаться по галечному берегу. Но они сильно опоздали. Отлив гнал нас в открытое море. Я оглянулся и посмотрел на людей Кьяртана, зная, что непременно увижу их снова. А потом «Пламя дракона» обогнуло изгиб реки, и весла ударили по воде, и лучи солнца заблестели на небольших волнах, словно остро отточенные наконечники копий. Какая-то птица пролетела у меня над головой, я поднял глаза, подставив лицо ветру, — и заплакал.

Чистыми слезами радости.

На то, чтобы добраться до Лундена, где мы заплатили серебро датчанам, взыскивавшим пошлину с каждого судна, которое шло вверх по реке, у нас ушло три недели, а потом еще два дня, чтобы попасть в Редингум. Там мы вывели «Пламя дракона» на берег и наняли лошадей на деньги Сверри.

В Уэссексе стояла осень: время туманов и желтеющих полей. Соколы-сапсаны вернулись из тех стран, куда они улетали летом; дрожащие под ветром дубовые листья стали цвета бронзы.

Мы поскакали в Винтанкестер, потому что нам сказали, что именно там находится двор Альфреда. Но как раз в день нашего появления король уехал в одно из своих поместий, и до ночи его возвращения не ожидали.

Поэтому, когда солнце снизилось над лесами большой церкви, которую строил Альфред, я оставил Рагнара в таверне «Два журавля» и отправился пешком на северную окраину города. Я спросил дорогу, и мне указали на проулок, кишащий грязными крысами, ограниченный с одной стороны высоким городским палисадом, а с другой — деревянной стеной дома, чья низкая дверь была отмечена крестом. Две свиньи рыли в проулке землю, десяток нищих в лохмотьях сидели в грязи и навозе рядом с дверью. У некоторых нищих недоставало руки или ноги, большинство были покрыты язвами, слепая женщина держала покрытого шрамами ребенка. При моем появлении все они нервно заерзали и подались прочь.

Я постучал, некоторое время подождал и уже собрался было постучать снова, но тут маленькая заслонка на двери скользнула в сторону. Когда я объяснил, по какому делу пришел, заслонка вновь закрылась, и снова потянулось ожидание.

Ребенок со шрамами заплакал, и женщина протянула мне чашу для сбора милостыни. По стене кралась кошка, стайка скворцов пролетела на запад. Мимо прошли две женщины с огромными вязанками хвороста за спиной, а за ними мужчина, погонявший корову. Он уважительно наклонил голову, потому что я снова выглядел как настоящий господин. В кожаном плаще, на боку висел меч, хотя и не Вздох Змея; а брошь из серебра и янтаря, которую я забрал у одного из убитых людей Сверри, скрепляла у горла черный плащ. Брошь являлась моим единственным украшением, потому что браслетов на мне не было.

Низкую дверь на кожаных петлях отперли, она распахнулась внутрь, и невысокая женщина поманила меня, приглашая войти. Я нагнулся, шагнул через порог, и женщина, затворив за мной дверь, провела меня через крохотную лужайку. Она помедлила некоторое время, чтобы я смог оттереть навоз с сапог, прежде чем ввести меня в церковь.

Там она снова остановилась и преклонила колени пред алтарем. Женщина пробормотала молитву, потом жестом показала, что я должен пройти в другую дверь, которая вела в комнату со стенами из обмазанных илом переплетенных прутьев. В этой комнате не было ничего, кроме двух стульев, и женщина сказала, что я могу присесть на один из них. Потом открыла ставни, чтобы комнату осветило позднее солнце. По усыпавшему пол тростнику пробежала мышь, и моя провожатая поцокала языком, а потом оставила меня одного.

Я снова стал ждать.

На крыше закричал грач. Где-то неподалеку доили корову, и струя молока монотонно лилась в ведро. Другая корова с полным выменем терпеливо ожидала своей очереди прямо под открытым окном.

Грач закричал снова, а потом дверь отворилась, и в комнату вошли три монахини. Две из них встали у дальней стены, а третья, едва взглянув на меня, беззвучно заплакала.