И в этот момент, поклявшись отомстить, я изо всей силы пришпорил Витнера.
Но конь Ивара мгновенно сбил моего скакуна с ног: Витнер рухнул на колени, а я повалился на его шею.
— Не убивать его! — прокричал Гутред.
Тогда сын Ивара плашмя ударил меня по голове клинком меча — так, что я упал с седла. К тому времени, как я начал подниматься, Витнера уже схватил под уздцы Ивар, а люди Ивара стояли надо мной, приставив мечи к моему горлу.
Гутред не двигался. Он просто наблюдал за мной, но позади него, усмехаясь искривленным ртом, стоял Дженберт — и тогда я понял все.
— Этот ублюдок устроил сделку? — спросил я Гутреда.
— Брат Дженберт и брат Ида — они оба из поместья твоего дяди, — признался тот.
Ну разве можно быть таким безнадежным слепцом? Два монаха давным-давно пришли в Кайр Лигвалид и с тех пор торговали моей судьбой, а я ничего этого даже не замечал.
Я отряхнул свой короткий кожаный плащ.
— У меня к тебе просьба, мой господин.
— Выполню, если смогу.
— Отдай мой меч и моего коня Хильде. Отдай ей все, что принадлежит мне, и вели сохранить все это для меня.
Гутред помолчал.
— Ты не вернешься, Утред, — ласково проговорил он.
— Пожалуйста, выполни эту просьбу, мой господин, — настаивал я.
— Хорошо, — пообещал Гутред, — но сперва отдай мне меч.
Я отстегнул ножны. Меня так и подмывало обнажить Вздох Змея и начать наносить удары направо и налево его добрым клинком. Однако здравый смысл удержал меня, ибо я погиб бы в мгновение ока. Поэтому я просто поцеловал рукоять и протянул меч Гутреду.
Затем я снял браслеты — знаки отличия воина — и тоже вручил их Гутреду.
— Отдай их Хильде, — попросил я.
— Отдам, — сказал он, беря браслеты.
Потом посмотрел на четырех ожидавших меня работорговцев.
— Ярл Ульф нашел этих людей, — сказал Гутред, кивнув в их сторону, — и они не знают, кто ты такой. Им известно только то, что тебя следует увезти прочь.
Ну что ж, и на том спасибо. Если бы работорговцы знали, как сильно я нужен Эльфрику и какую сумму Кьяртан Жестокий согласен заплатить за мои глаза, я не прожил бы и недели.
— Теперь иди, — приказал мне Гутред.
— Ты мог бы просто отослать меня прочь, — горько сказал я.
— Твой дядя назначил цену, — ответил король. — И цена его именно такова. Он поначалу и вовсе желал твоей смерти, но взамен все-таки согласился на это.
Я посмотрел мимо Гутреда, туда, где черные тучи громоздились на западе, как горы. Они стали ближе и темнее, и свежеющий ветер холодил воздух.
— Поторопись домой, мой господин, — сказал я, — потому что надвигается шторм.
Король ничего не ответил, и я пошел прочь.
Судьба неумолима. Сидящие у корней древа жизни три пряхи решили, что золотая нить, делавшая мою судьбу удачливой, должна подойти к концу.