— А что Цинлэф? — сокрушенно спросил я.
— Как я слышал, он далеко к югу от Ледекестра, — ответил сын, — и отказывается вести войско в Нортумбрию.
— Вот сволочь, — выругался я.
— Мы направились в Честер, — сказал сын, — и обратились к ней с мольбами.
— И?
— Она написала Цинлэфу, повелев выступить на север и отыскать тебя, но эти приказы дойдут до него, скорее всего, сегодня.
— А он в дне пути от нас.
— Это по меньшей мере, — согласился сын, — так что с этими выродками придется справляться самим.
Он ухмыльнулся и затем вновь меня удивил, повернувшись к Финану.
— Эй, ирландец!
Финана смутило подобное обращение, но он не показал виду.
— Лорд Утред? — кротко откликнулся он.
Сын же скалился как безумец.
— За тобой два шиллинга.
— Неужели?
— Помнишь, ты обмолвился, что жена епископа скорее всего жаба?
— Помню, — кивнул Финан.
— А вот и нет. С тебя два шиллинга.
Финан фыркнул.
— Мне придется поверить тебе на слово, господин! А чего стоит твое слово? Ты и трактирную девку в Глевекестре посчитал красавицей, хоть у неё лицо смахивало на бычью задницу. Даже Гербрухт бы до нее не дотронулся, хоть я и видал, как он скреб таких, от запаха которых даже шавки шарахались!
— О, сестра Гомерь прекрасна, — возразил сын, — спроси моего отца.
— Меня? — воскликнул я. — Мне-то откуда знать?
— Потому что у сестры Гомерь родимое пятно в форме яблока, отец. Вот тут, — он коснулся перчаткой лба.
Онемев от удивления, я уставился на сына. На мгновение даже Рагналла позабыл, думая лишь о пышном теле в сарае.
— Ну что? — спросил Финан.
— Ты задолжал моему сыну два шиллинга, — расхохотался я.
А Рагналл пришел сражаться.
Я вспомнил, как Рагналл вывел своих всадников из-за деревьев у Честера, когда мстил за головы, выстроенные вокруг остатков крепости на Эдс-Байриге. Он повторил свой маневр – вывел людей единым строем из леса. Только что дальний лес пылал, залитый ярким утренним светом, зеленая листва обещала мир и покой, а мгновение спустя появились они. Ряды пеших воинов, воинов со щитами и оружием. Стена из щитов, что намеревалась вогнать нас в трепет. И они своего добилась.
Стена из щитов — страшная вещь. Это стена из дерева, железа и стали, у которой всего одна цель — убивать.
И эта стена из щитов была впечатляющей — стена выкрашенных круглых щитов, растянувшаяся вдоль плоской вершины хребта, а над ней реяли знамена ярлов, вождей, королей, явившихся нас убить. В центре, конечно, развевался красный топор Рагналла, но его окружали сорок или пятьдесят других знамен с воронами, орлами, волками, змеями и существами, каких можно увидеть только в ночных кошмарах.