Возникал и еще один вопрос. Если воин приносит клятву, а господин берет заложников в исполнение сей клятвы, то действительна ли она? Когда воин сцепляет руки поверх моих, когда произносит слова, связывающие его судьбу с моей, он становится братом. Похоже, Рагналл не доверял никому. Он требовал как клятв, так и заложников. Он считал каждого врагом, а никто не станет хранить верность врагу.
Сварт, огромный воин, правая рука Сигтрюгра, проворчал:
— Он не собирался делать леди Стиорру заложницей, — сказал он.
— Верно, — согласился Сигтрюгр.
— Я должна была стать его женой, — сказал Стиорра, — пятой по счёту.
— Он сам тебе это сказал? — спросил я.
— Мне сказала Фулла, — ответила она. — Его первая жена. Она показала мне свои шрамы, — Стиорра говорила очень спокойно. — Отец, ты когда-нибудь бил своих жён?
Я улыбнулся ей сквозь пламя.
— Нет, в этом смысле я слаб.
Она улыбнулась в ответ.
— Я помню, ты говорил, что мужчина не бьёт женщин. Ты часто это говорил.
— Только слабый мужчина бьёт женщин, — сказал я. Некоторые из слушающих мужчин смутились, но спорить не стали. — И насколько же нужно быть сильным, чтобы иметь несколько жён? — продолжил я, поглядывая на Сигтрюгра, и он рассмеялся.
— Я бы не отважился, — сказал он, — она бы избила меня до полусмерти.
— Итак, Рагналл потребовал Стиорру? — подсказал я ему.
— Он пригнал целый флот, чтобы её забрать! Сотни человек! По его словам — имел на это право. Поэтому мы сюда и приехали.
— Сбежали сюда, — сухо уточнила Стиорра.
— У нас было шесть кораблей, — объяснил Сигтрюгр, — а у него — тридцать шесть.
— И что случилось с теми шестью?
— Мы подкупили ими ирландцев, обменяли на зерно и эль.
— Тех самых ирландцев, которых наняли тебя убить? — спросил я. Сигтрюгр кивнул. — И почему же они этого не сделали?
— Потому что не хотят помереть на этих скалах, — ответил он, — а ещё из-за твоей дочери.
Я посмотрел на неё.
— Из-за твоей магии?
Стиорра кивнула и встала — огонь осветил суровое выражение ее лица.
— Пойдём со мной, отец, — сказала она, и я увидел, что люди Сигтрюгра ухмыльнулись какой-то шутке, известной только им. — Отец? — Стиорра кивнула в сторону запада. — Пора.
— Пора?
— Сам всё увидишь.
Я пошёл за ней на запад. Она протянула руку и повела меня вниз по склону, потому что ночь была тёмная, а спуск крутой. Мы шли медленно, глаза приспосабливались к темноте.
— Это я, — тихо сказала она, когда мы добрались до подножия холма.
— Госпожа, — раздался голос из темноты. Очевидно, возле грубой каменной стены, перегораживающей идущую от крепости узкую полосу земли, стояли дозорные. И тут я увидел много костров, горящих вдалеке.