И он повторил слова Дудды о том, что Лох-Куан — огромный залив, усеянный скалами и островками, с длинной и узкой горловиной, через которую с поразительной скоростью врывается прилив.
— В центре канала много места, господин, но берега очень коварны.
— А там, где осадили Сигтрюгра?
— Это почти остров, господин. Перешеек очень узкий. Стена из щитов в десять воинов легко его перекроет.
— Значит, Орвар нападет с моря?
— Это тоже непросто, господин. Мыс окружен скалами, а канал, ведущий к берегу, крайне узкий.
Это объясняло, почему Орвар пытается взять Сигтрюгра измором, если только уже не захватил крепость.
Мы уже приблизились к земле достаточно близко, чтобы увидеть поднимающийся струйкой в небо дым от костров, и достаточно близко, чтобы увидеть волны, разбивающиеся о скалы и убегающие обратно белыми от пены. Восточный ветер с рассветом ожил, позволив нам снова поднять парус, и Сэброга, накренившись вправо, быстро двинулась вперед. — Когда попадем туда, — сказал я Дудде, — я хочу заплыть под парусом или на веслах прямо в канал. Не хочу останавливаться и нащупывать путь по мелководью.
— Безопаснее... — начал он.
— Плевать на безопасность! — прорычал я. — Мы должны выглядеть так, словно знаем, что делаем, а не трясемся от страха! Разве Рагналл выглядел бы боязливым?
— Нет, господин.
— Поэтому входить в залив будем быстро!
— Ты можешь войти в канал, господин, — произнес он, — но Христа ради, держись посредине, — он помедлил. — В самой узкой части канал идет почти прямо на север, господин. Ветер и волны понесут нас по нему, но холмы сбивают ветер. Здесь нельзя попадать врасплох.
Он хотел сказать, что холмы временами останавливают ветер, а временами внезапно меняют ему направление. Такая перемена могла выбросить Сэброгу на скалы, что, очевидно, окаймляют узкое место канала, или швырнуть в водоворот, который Дудда описывал как «крайне опасный».
— Поэтому пойдем как под парусом, так и на веслах.
— Течение очень сильное, господин, — предупредил Видарр.
— Значит, и в самом деле пойдем быстро. Ты знаешь, где Орвар держит своих людей, когда те на берегу?
— Сразу после канала, господин. На западном берегу. Там есть заливчик, дающий укрытие.
— Я хочу проскочить мимо Орвара, — приказал я Дудде, — и как можно быстрее.
— Прилив нам поможет, — ответил он, — он довольно высокий, но Видарр прав: течение подхватит не хуже ветра, господин. Оно несется как олень.
К югу от мыса, защищающего вход в теснины, мы попали в волнение. Я подозревал, что рифы где-то прямо под килем Сэброги, но Дудда выглядел беззаботным.
— Это плохое место при отливе, господин, но достаточно безобидное в прилив. Сейчас мы шли прямо по ветру, большой красный топор на парусе надулся, сильно погружая нос Сэброги в бурлящую воду.
— Прежде чем отплывем обратно, — сказал я, — хочу переместить камни балласта к корме.
— Если останемся живы, — тихо добавил Дудда, перекрестившись.
Мы свернули на север, все время доворачивая парус, чтобы плыть быстрей. Я почувствовал, как корабль набрал скорость, когда его подхватило течение. Я заметил, что Дудда волнуется. Его руки беспокойно сжимались, пока он смотрел вперед. Волны мчались на север, приподняв корму Сэброги и подгоняя её вперед. Корабль рассекал воду, у носа пенились волны, а грохот прибоя ни на мгновение не смолкал.
— Лох-Куан, — Финану пришлось повысить голос, — означает спокойное озеро! Он рассмеялся.
— Мы зовем его Странгрфьортром! — прокричал Видарр.
Волны мчали нас так, словно вознамерились разбить о громадные утесы у горловины залива. Утесы эти были окутаны хлопьями белой пены. Давление на рулевое весло ослабло.
— Весла! — закричал я, нам требовалась скорость. — Гребите что есть силы! Гребите, словно дьявол у вас на хвосте!
Мы летели стрелой! Но нужно было мчаться быстрее! Течение и ветер несли Сэброгу стремительней любого другого корабля, на котором я когда-либо плавал. Но скорость большей частью придавало течение, нам же требовалось грести быстрее стремительных вод, чтобы корабль стал управляем.