- Итак, ты язычница? - спросил я, когда мы спустились с холма.
- Да, отец.
- Почему?
Она улыбнулась под толстым капюшоном плаща, скрывавшего цветы в обхватывающем ее темные волосы венке.
- А почему бы и нет?
- Ведь тебя воспитали христиане.
- Может, именно поэтому.
Подобный ответ заставил меня заворчать, и она рассмеялась.
- Знаешь ли ты, как жестоки могут быть монахини? - спросила она. - Они меня били и даже наносили ожоги из-за того, что я твоя дочь.
- Ожоги!
- Вертелом от кухонного очага, - ответила она, закатав левый рукав, чтобы показать мне шрамы.
- Почему ты мне об этом не рассказала? - разозлился я.
- Я рассказала леди Этельфлед, - спокойно ответила она, не обратив внимания на мой гнев, - конечно, этого больше не случалось. А потом ты прислал мне Геллу.
- Геллу?
- Мою служанку.
- Я прислал ее тебе?
- Да отец, после Бемфлеота.
- Да? - в Бемфлеоте было захвачено так много пленников, что я и не помнил большинства из них. - Кто из них Гелла?
- Она за тобой, отец, - ответила Стиорра, и повернувшись в седле кивнула на свою служанку, следовавшую за нами на спокойном мерине. Я поморщился от боли, когда повернулся, чтобы взглянуть на круглолицую девушку со вздернутым носом, смешавшуюся под моим взглядом. - Она датчанка, - продолжила Стиорра, - немного младше меня и язычница. Она рассказывала мне истории про Фрейю и Идунн, Нанну и Хирокин. Иногда мы проводили всю ночь в разговорах.
- Гелле повезло, - ответил я, проехав несколько шагов в молчании.
Я совершенно не знал своей дочери. Я любил, но не знал ее, и теперь имел в своем распоряжении тридцать человек, всего тридцать человек, чтобы расстроить свадьбу и выскользнуть из города, полного мстительных воинов. И я отправлял свою дочь в это осиное гнездо? Что если ее схватят?
- Христиане не в восторге от язычников, - сказал я, - и если люди Этельреда тебя захватят, то будут пытать, преследовать и травить. Именно по этой причине тебя воспитали в христианской вере, чтобы отвести от тебя опасность.
- Возможно, я и поклоняюсь твоим богам, - откликнулась она, - но предпочитаю не распространяться об этом, - она распахнула плащ, показав мне серебряный крестик, висевший на красивом шелковом платье. - Видишь? От него мне никакого вреда, и их заставляет умолкнуть.
- Этельфлед знает?
Она покачала головой.
- Я же сказала, отец, я не кричу об этом.
- А я?
- Даже слишком, - сварливо ответила она.
Часом спустя мы стояли перед воротами Глевекестра, украшенными листьями в честь свадьбы. Восточные ворота, где собралась толпа желающих попасть в город, охраняли восемь человек. Толпу задержал досмотр выстроившихся в ряд повозок. Там стояла и одна из моих, но мои люди не пытались попасть в город. Они остановили повозку с сеном у обочины дороги, не обращая на нас внимания, пока мы пробирались сквозь ожидающую толпу, которая, конечно же, расступилась, ведь все мы были верхом и вооружены.
- Что вы там ищете? - спросил я начальника стражи, крупного воина с покрытым шрамами лицом и темной бородой.