- Я отвезу тебя домой, господин.
Протиснулся Этельхельм, раздвинув толпу, как бык расталкивает овец.
- Лорд Утред! - воскликнул он, опустившись на колени подле меня. - Что случилось?
- Он не слышит тебя, господин, - Осферт перекрестился.
- Слышу. Отвезите меня домой.
- Домой? - переспросил Этельхельм встревоженно.
- Домой, в холмы. Я хочу умереть среди холмов.
- Неподалеку есть женский монастырь, - Этельхельм держал мою правую руку, сжимая мою ладонь на Вздохе Змея. - Там они совершат по тебе богослужение, лорд Утред.
- Холмы, еле слышно произнес я, - просто отвезите меня в холмы.
- Языческая чепуха, - насмешливо произнес отец Пенда.
- Если лорд Утред хочет отправится в холмы, - твердо сказал Этельхельм, - то он должен отправиться туда! Люди перешептывались, глядя на меня. Моя смерть лишала Этельфлед самого сильного сторонника, и, несомненно, им было интересно, что станет с ее и моими землям, когда Эрдвульф окажется хозяином Мерсии. Дождь усилился, и я застонал. Это было вовсе не притворство.
- Вы простудитесь, господин епископ, - произнес отец Пенда.
- И у нас еще есть, что обсудить, - сказал Вульфхед, выпрямляясь. - Пришли нам весточку, - велел он Финану.
- Это Божье провидение, - настаивал Пенда, когда они уходили.
- Так и есть, несомненно, - мрачно отозвался Вульфхед. - И пусть это послужит уроком всем язычникам. Он перекрестился и пошел следом за Пендой в зал.
- Ты дашь нам знать, что произойдет? - попросил Этельхельм Финана.
- Конечно, господин. Помолитесь за него.
- Со всем пылом.
Я подождал, чтобы удостовериться, что все участники витана попрятались от дождя, и посмотрел на Финана.
- Утред пригонит телегу, - сказал я. - Погрузи меня в неё. Тогда мы отправимся на восток, все мы. Ситрик?
- Господин?
- Найди наших людей. Посмотри в тавернах, пусть будут готовы выступать. Иди!
- Господин? - спросил Финан, пораженный моей внезапной энергичностью.
- Я умираю, - пояснил я и подмигнул ему.
- В самом деле?
- Надеюсь, что нет, но скажи людям, что умираю.
Потребовалось какое-то время, но в конце концов мой сын пригнал телегу, запряженную двумя лошадьми, и меня положили на влажную подстилку из соломы. Я взял с собой в Глевекестр большую часть своих воинов, и теперь они ехали спереди, сзади и рядом с телегой, пока мы кружили по улицам. Народ снимал шапки, когда мы проезжали мимо. Каким-то образом весть о моей скорой кончине распространилась по городу, и люди высыпали из лавок и домов, чтобы посмотреть, как я проезжаю. Священники осеняли себя крестом, когда телега катилась мимо.
Я боялся, что было уже слишком поздно. Мой сын, присоединившийся к Пенде, чтобы отлить у церковной стены, услышал от священника настоящие новости. Этельхельм послал людей в Сирренсестр.
Мне следовало догадаться.
Так вот почему я был приглашен на витан - не потому, что Этельред с Этельхельмом хотели убедить Мерсию, что кто-то высказался в поддержку Этельфлед, а чтобы вытащить меня из Сирренсестра, или, скорее, моих воинов, потому что в Сирренсестре было нечто, что Этельхельм отчаянно хотел заполучить.