— Он много раз пытался, — ответил я, — а я все еще жив.
— Мы могли бы прикончить ее, — предложил Ролла. Он явно утомился сторожить женщин, по крайней мере Брунну. Ни один мужчина не устал бы смотреть на Фригг.
Я присел перед креслом Фригг и заглянув в ее глаза. Она мне улыбнулась.
— Помнишь меня? — спросил я ее.
— Она не слышит, — сказал Лейкнир.
— Знаю, но она понимает?
Он пожал плечами.
— Как и собака? Иногда кажется, что она знает всё на свете, но иногда… — он снова дернул плечами.
— А дети? — поинтересовался я, взглянув на близнецов, молча вытаращившихся на меня из дальнего угла комнаты. Мальчику и девочке было около шести или семи лет, и оба унаследовали темные волосы матери.
— Они разговаривают, — ответил Лейкнир, — и слышат.
— Как их зовут?
— Девочку — Сигрил, а мальчика — Кнут Кнутсон.
— И они бойко разговаривают?
— Обычно не умолкают, — сказал Лейкнир.
И близнецы и правда заговорили, потому что в тот момент произошло нечто странное, что-то, что я и сам не сразу понял.
В комнату вошел Меревал, а с ним до времени поседевший отец Уиссиан в длинном черном плаще, подпоясанном так, что он стал похож на рясу священника, и тут лицо мальчишки вспыхнуло.
— Дядя Уитред! — воскликнул Кнут Кнутсон. — Дядя Уитред!
— Дядя Уитред! — радостно вторила ему девочка.
Уиссиан вышел из тени к огню.
— Меня зовут Уиссиан, — сказал он, и лица близнецов помрачнели.
В то время я не придал этому значения, потому что не отрывал глаз от Фригг, а созерцания такой красоты было достаточно, чтобы лишить любого человека здравого смысла.
Я еще сидел на корточках и взял одну из ее белых рук в свою, она была такой легкой и хрупкой, как птичка в кулаке.
— Ты помнишь меня? — снова спросил я. — Мы встречались у Эльфадель.
Она лишь улыбнулась. Когда мы пришли, поначалу она испугалась, но теперь выглядела вполне счастливой.
— Ты помнишь Эльфадель? — спросил я и, конечно, не дождался ответа.
Я очень мягко сжал ее руку.
— Ты пойдешь со мной, — сказал я ей, — и твои дети тоже, но обещаю не причинить вам вреда. Никакого.
— Ярл Кнут убьет тебя! — заскрежетала Брунна.
— Еще одно слово, — и я отрежу тебе язык.
— Ты посмеешь… — начала она, а потом снова взвизгнула, потому что я встал и вытащил нож из-за пояса. И к моему удивлению Фригг засмеялась. Она смеялась беззвучно, издавая лишь приглушенные гортанные звуки, но ее лицо засветилось от внезапного веселья.