– Кажется, вы обещали этот танец мне, мистер Прескотт.
Это было ужасно дерзко с ее стороны, в духе леди Маргарет Монтегю, но Ли было наплевать. Она не даст Ричарду увидеть, какую боль он ей причинил. Она спасет свою гордость. Сегодня она будет танцевать с Александром и лордом Деррингтоном и любым другим лордом или мистером, который пригласит.
Сегодня она будет веселиться. Даже если это убьет ее.
В комнате было темно. Огонь в камине едва теплился. Тени кружили вокруг, Ричард стоял в дверях, соединяющих его комнату с комнатой жены, прислонившись лбом к гладкой дубовой створке, чувствуя, как на шее выступает пот. Голова пульсировала, как и сердце. Должно бы становиться легче, но, да поможет ему Бог, с каждым днем становилось все тяжелее.
– Ее нет, – послышался в темноте голос брата. Ричард проглотил проклятие. Его взгляд метнулся в тень.
Джеффри сидел в кресле, омытый призрачным лунным светом.
– Почему ты здесь?
– Ты дурак, – сказал Джеффри. На лице его не отражалось никаких признаков боли. Халат из алой парчи свободно висел на плечах, прикрывая рану. – Ты ведь это знаешь, правда?
– Не ты первый говоришь это, – проворчал Ричард. Джеффри издал раздраженный звук.
– Я знаю, что ты пытаешься сделать. Вижу, как ты пытаешься оттолкнуть ее. Вижу страх в твоих глазах. И любовь. Ты дурак.
– Я еще больший дурак, что стою здесь и слушаю тебя. – Ричард прошагал через комнату и наклонился к брату, чтобы заглянуть ему в глаза.
– Как ты себя чувствуешь?
Джеффри пожал плечами, перевел взгляд в окно.
– Лучше, и в то же время еще никогда не чувствовал себя паршивее.
– Я горжусь тобой. – Глаза Ричарда горели, пересохшее горло запершило. – Я знаю, у тебя есть силы побороть это.
Джеффри передернулся.
– Господи, надеюсь, ты прав. Должно стать легче, потому что тяжелее просто невозможно.
– Не знаю, что бы я делал, если б тебе удалось пустить себе пулю в голову. – Ричард выпрямился и заходил по комнате. Он зажег свечи на столе, подумал было разжечь огонь, но в комнате было тепло, воздух казался душным и тяжелым. Ричард потер ладонями лицо, словно мог прогнать преследующий его образ. – Если бы не Ли, я бы опоздал и ты был бы мертв.
Джеффри не отрывал взгляда от своих рук, стиснутых на коленях, чтобы не дрожали.
– Я никогда не прощу себя за то, что так напугал вас. Бедная Ли. Она заслуживает лучшего после всего, через что прошла. Я уж не говорю о твоем отвратительном поведении.
Ричард снова провел руками по лицу. Ли. При одном лишь упоминании ее имени в груди возникала колющая боль.
Со свирепой решимостью он оторвал свои мысли от Ли и вернул их к Джеффри.
– А как насчет игры?
– Это безумие прошло, – сказал Джеффри, положив голову на спинку кресла. – Или, быть может, я просто его не заметил, потому что все еще слишком сильно хочу выпить. Но я не собираюсь начинать. Больше я никогда не подвергну тебя такому. Надеюсь только, что когда-нибудь смогу отплатить тебе за то, что ты пережил.
– Забудь, – сказал Ричард, потом покачал головой: – Нет, никогда не забывай. Но извлеки из этого урок, Джеффри. И больше никогда не сомневайся во мне. Приходи ко мне всегда, когда тебе что-то понадобится.
Джеффри вскочил с кресла.
– А как быть с твоим безумием? Я знаю, что движет тобой, и знаю, какие демоны преследуют тебя, но ты, возможно, разрушаешь свой единственный реальный шанс на счастье в этой жизни. Расскажи ей все, Ричард. Ли любит тебя. Она поймет.
Ричард горько рассмеялся, но ничего не сказал.
– Ты слепой, тупой идиот. Знаешь, что я думаю? Я думаю, ты наказываешь себя тем, что отвергаешь ее. Думаешь, Эрик этого хотел бы от тебя? Думаешь, он винил тебя…
– Разумеется, он винил меня, – взорвался Ричард, рубанув рукой по воздуху, и ринулся в противоположный конец комнаты. – Он застал меня в постели со своей женой. Уверяю тебя, этот момент я никогда не забуду. Боль предательства на его лице…