«Нет!» – хотелось взреветь Ричарду, когда чувство, которое он отчетливо распознал как ревность, затуманило зрение и отравило мысли. Это тот самый молодой человек, за которого Ли хотела выйти замуж.
Ричард никогда раньше не встречал его, видел только мельком, издалека, в тот день, когда он приходил к ним домой.
Какая-то противная, неуверенная часть натуры Ричарда, о существовании которой он даже не подозревал, надеялась, что мальчишка окажется долговязым, неуклюжим юнцом с прыщавой физиономией, но в действительности все оказалось совсем не так. Это был Адонис с волнистыми золотыми волосами, ясными голубыми глазами и прошлым, без сомнения, таким же незапятнанным, как первый снег. Именно тот тип мужчины, за которого каждая женщина мечтает выйти замуж.
Как будто всего этого было мало, чувство вины за то, что он разрушил мечты Ли, сверлило дырку в его груди – факт, о котором он старался не задумываться вплоть до этого момента.
Правда в том, что если б не Ричард со своим грязным прошлым, Ли вышла бы замуж за Александра и подарила бы ему прелестных золотоволосых малышей, – мысль, от которой Ричарда скрутила убийственная ярость.
Без сомнения, этот мальчишка осчастливил бы ее домом, полным счастливого смеха, а не стенами, пропитанными молчанием, тайнами и грехами.
Руки Ричарда сжались. Горло сдавило, когда он сказал себе, что это не имеет значения. Она его жена. Она принадлежит ему. Но она вышла за него против воли.
Дабы исполнить отцовские династические амбиции и уберечь Элисон от сплетников. Впрочем, Ли ничего об этом не знает. И все равно сказала, что любит его. Как такое возможно?
Он почувствовал себя физически плохо: желудок скрутило, когда все вокруг навострили уши, чтобы расслышать ею слова.
Ричард понимал, что не существует вежливого способа возразить против танца, поэтому проглотил отказ.
– Я принесу тебе бокал шампанского, пока ты будешь танцевать.
Прескотт заключил Ли в объятия. После нескольких мгновений неловкого молчания мальчишка сказал что-то, что рассмешило Ли. Юноша привлек ее ближе, слишком близко, он взирал на нее с таким неприкрытым желанием, что Ричард начал свирепеть, как бешеный пес. Ему хотелось продраться сквозь толпу и разорвать щенка зубами.
Лишенный этого удовольствия, он обратил свою ярость на Маргарет:
– Что означает эта шарада?
Она провела веером по его руке.
– Ричард, я не понимаю, что ты имеешь в виду.
– Не прикидывайся невинной овечкой! – прорычал Ричард, оттолкнув ее руку. – В какую игру ты играешь?
– Говори потише, – прошептала Маргарет, поворачивая голову к плечу, дабы скрыть движения губ. – На нас смотрят. И прекрати метать в свою жену убийственные взгляды. В самом деле, можно подумать, что ты ей не доверяешь. Что, их дружба больше чем дружба?
– На что ты намекаешь? – Ричард с такой силой стиснул зубы, что услышал хруст.
– Ни на что, Ричард. Ни на что, правда. Я просто хотела немного побыть с тобой наедине.
– Я же сказал тебе, что между нами все кончено.
– И я приняла это. Правда приняла. Но все равно скучаю. Ты совсем никогда не думаешь обо мне? – Маргарет вскинула руку. – Нет, не отвечай. Я не хочу знать.
Она пробежала кончиками пальцев по краю своего веера, Мотом энергично замахала им перед лицом.
– Бог мой, как здесь жарко! Кажется, мне нехорошо… – Она покачнулась.
Ричард чертыхнулся, схватил ее за руку и подтолкнул в сторону дверей на террасу. В прошлом ему не раз приходилось видеть, как она падает в обморок. Глупая кукла целый день ничего не ест, а потом из-за угнетающей жары и духоты вкупе с голодом валится на пол, по крайней мере, один раз за ночь.
Какое ужасное неудобство и дьявольская скука! Почему он вообще это терпел?
Ответ на вопрос был настолько очевиден, что наполнил Ричарда отвращением к себе.
– Ты никогда не поумнеешь? – пробормотал он, выводя ее через французские двери на террасу.
Глоток свежего воздуха прочистит ей голову, а потом он покончит с этой шарадой. В отдалении прогремел гром. Из-за угла дома вырвался порыв ветра, хлестнув его по ногам юбками Маргарет. Тихий стон сорвался с ее губ, она обмякла и тяжело привалилась к его боку. Проклятие! Какая досада!
Он подхватил ее на руки и отнес на каменную скамейку, тянущуюся вдоль балюстрады, затем поискал в ее сумочке пузырек с нюхательной солью. Не найдя, опустился на колени и похлопал Маргарет по руке. Минута шла за минутой, а она все никак не приходила в себя.