Рейчел уже сидела за столом когда на следующее утро Ли вошла в столовую. Чувство грусти на какой-то миг замедлило шаги Ли. Она могла только представить, как тяжело, должно быть, потерять мужа.
Однако Рейчел, похоже, переживает потерю на удивление хорошо. Она никогда не говорит о муже и не показывает скорби о его кончине. Нет, единственное, что она показывала, – это враждебность по отношению к Ли и странное собственническое чувство по отношению к Ричарду.
По крайней мере теперь Ли понимала, почему Рейчел живет в доме. Привязанность и любовь Ричарда к своей племяннице – восхитительные качества, которые Ли находила неотразимыми. Это давало ей надежду, что он так же легко примет в свой дом ребенка Кэтрин, если… нет, не если, а когда она найдет его, даже с пятном незаконнорожденности.
– Что ты там топчешься у меня за спиной? – вызывающе бросила Рейчел, даже не потрудившись оторвать глаза от чашки с чаем.
В течение этих трех недель Рейчел внешне изображала дружбу и поддержку, при этом потихоньку подрывая авторитет Ли у слуг. О, Рейчел всегда делала это с улыбкой на лице, но злоба в ее голосе была безошибочной, как и высокомерный наклон головы и покровительственная улыбка.
Раньше Ли прикусила бы язык, предпочитая не ссориться с невесткой, но не теперь.
Пришло время занять полагающееся ей по праву место в этом доме.
Она глубоко вздохнула.
– Я жена Ричарда. В качестве таковой я должна сидеть во главе стола во время официальных трапез и по правую руку от него в менее официальных случаях. Словом, ты сидишь на моем месте, и я вежливо прошу тебя пересесть.
Возможно, это прозвучало грубо, может, даже по-детски, но на карту поставлено гораздо больше, чем место за столом, и злобный взгляд Рейчел свидетельствовал, что она знает об этом.
– Нет, – ответила Рейчел, вскинув брови. – Ты приказываешь мне пересесть, но я не подчиняюсь твоим приказам, дорогая. Этот дом был моим задолго до твоего появления и будет моим еще долго после твоего ухода. А теперь будь умницей и сядь вон там.
– Я никуда не собираюсь уходить, – сказала Ли, борясь с желанием поправить платье под неумолимым взглядом Рейчел.
Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем Рейчел перевела взгляд на свою чашку.
– К чему поднимать шум? Обеденный стол – не место, чтобы устраивать детские истерики.
– И вот еще, – проговорила Ли. – Я не ребенок, и мне не нравится, что ты называешь меня так при каждой возможности.
Рейчел расширила свои бесцветно-голубые глаза.
– Бог мой, да мы сегодня не в духе. И что ты сделаешь, если я не пересяду? Упадешь на пол и начнешь брыкаться и визжать, как Элисон?
– Я никогда не видела, чтобы твоя дочь брыкалась и визжала, – возразила Ли.
Они сверлили друг друга взглядами до тех пор, пока Рейчел, в конце концов, не поднялась.
– Ты ведь понимаешь, что ведешь себя как тот самый ребенок, которым, по твоему утверждению, не являешься?
– Я не знаю, чем обидела тебя, – тихо проговорила Л и, – но знаю, что ты меня невзлюбила. Я надеялась, что мы станем сестрами. Если нет, то не могли бы мы, по крайней мере, оставаться вежливыми?
Рейчел выпятила нижнюю губу.
– В чем дело, дорогая? Не выспалась сегодня? Или просто проголодалась, потому что пропустила вечернюю трапезу? О, прости, надо полагать, ты была слишком занята тем, что удовлетворяла голод иного рода, и не стала утруждать себя посещением ужина, который я устроила в честь возвращения Сент-Остина.
Ли не удостоила ответом это грубое замечание. Она не могла взять в толк, никак не могла понять причину враждебности Рейчел. Садясь на место, она оперлась ладонью о стол, но быстро отдернула руку, когда взгляд Рейчел остановился на обручальном кольце, подаренном Ричардом. Камни мерцали, подобно зелено-золотому огню в утреннем солнце, струящемся сквозь окна. Губы Рейчел вытянулись в тонкую линию, а глаза сузились в поразительно злобном взгляде, ведь она всегда сохраняла на лице маску сдержанности, безо всяких следов эмоций.
Появление Ричарда за столом пресекло то ядовитое замечание, которое Рейчел явно собиралась сделать.
– Надеюсь, ты скучала по мне сегодня утром, – прошептал он возле уха Ли, обдавая кожу шеи своим теплым дыханием.
Он поднес ее руку к губам и прижался долгим поцелуем к кончикам пальцев. Улыбка Ричарда была такой же лукавой, как у самого дьявола. Он вытворял что-то невообразимое с Ли, одним лишь жарким взглядом своих бездонных глаз рассылая трепет по всему телу.
– Просто ужасно, – призналась она.
– Это весьма забавная, – подала голос Рейчел, – но, возможно, не вполне застольная беседа?
Ли вспыхнула. Все благоразумие и рассудительность улетучивались, стоило Ричарду только приблизиться к ней. Ли крепко запуталась в сетях соблазна, но не собирается бороться со своими чувствами или пытаться скрыть их.