Не сводя с нее глаз, Оливер снял галстук и швырнул его на стул позади себя, затем сбросил пиджак одним движением широких плеч, от чего у Джинни внезапно пересохло во рту.
— Лучше убери эту вуаль, — предложил он. — А то ею и удавиться недолго.
Пальцы Джинни онемели; она знала, что как только поднимет руки, чтобы снять с головы венок, ее грудь, обтянутая тонким кружевом, приподнимется тоже. Оливер не упустил этого мгновения, его темные глаза вспыхнули пламенем, а чувственные губы изогнулись в насмешливой улыбке.
За несколько долгих секунд, потраченных на избавление от вуали, Джинни успела возненавидеть Оливера за то, что он вынудил ее разыграть это эротическое шоу. Ее волосы темной блестящей волной рассыпались по плечам; она бросила вуаль на стул и, подбоченившись, окинула Оливера яростным взглядом.
Оливера явно забавляла ее строптивость.
— Так скажи мне, — поинтересовался он, — если ты девственница, что же тогда делал Луи?
— Луи? — непонимающе переспросила Джинни.
— Красивый молодой французик, ставший твоим первым любовником.
— А… — Она покраснела до корней волос. — Луи не существует. Я его… выдумала.
— И остальных тоже?
— Остальных не было. — Джинни вскинула подбородок, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно. — Это были… лживые сплетни.
— Вранье? — Оливер вопросительно изогнул черную бровь. — Все вранье?
— Все, — подтвердила Джинни, чувствуя себя все более беззащитной.
— Объяснись.
Джинни пожала хрупкими плечами. Оливер умеет чувствовать ложь, но и всю правду она рассказывать не хотела.
— Думаю… это… Все началось с Марка. У меня с ним ничего не было… Кроме всего прочего, он был сильно пьян. Но после случившегося все мальчишки, с которыми я гуляла, решили, что я готова на все. А я им отказывала. Но так как они боялись признаться своим друзьям, что остались с носом… Наверное, чтобы не сделаться посмешищем. Поэтому… они хвастались тем, чего не было. Я ничего не могла с этим поделать, мне бы все равно никто не поверил.
— Ну и ну! — Оливер хрипло рассмеялся. — Ты и вправду превзошла мои ожидания. — Он медленно подошел к ней. — Кто бы мог подумать? Невеста-девственница. — Он поднял руку, провел ладонью по ее горлу и повернул к себе ее лицо; в его глазах мерцало темное пламя. — Я ждал этого шесть лет. Но теперь… ожидание закончилось.
Поцелуй, запечатленный на ее губах, был сладким, чувственным и возбуждающим. Но как только Джинни расслабилась, Оливер разомкнул объятия. Отвернувшись, он направился в спальню и плюхнулся на кровать, оставив девушку в полнейшей растерянности.
— Иди сюда, — скомандовал он тихим, но непреклонным голосом.
Джинни пришлось глубоко вздохнуть, чтобы унять сердцебиение. Стоила ли ее гордость той боли, которую она испытывала, скрывая от Оливера свою любовь? Но гордость — это все, что у нее осталось. Много лет назад Оливер завладел ее сердцем, а теперь получил для собственного удовольствия и ее тело. Можно только надеяться, что со временем он смягчится и начнет испытывать к ней более глубокие чувства, чем желание отомстить.
А пока… Джинни могла только подчиниться приказу этих темных, пугающих глаз. Очень медленно, стараясь высоко держать голову, она приблизилась к нему. Он окинул ее насмешливым взглядом, протянул руку и коснулся ее шелковистого бедра, принуждая присесть на край кровати.
Она судорожно сглотнула; Оливер расстегнул воротник своей накрахмаленной белоснежной рубашки, и в вырезе была заметна поросль черных волосков на его груди. Внезапно Джинни охватило желание расстегнуть остальные пуговицы и обнажить его широкую, мускулистую грудь. Оливер тихонько рассмеялся, словно прочитав ее мысли.
Не сводя с нее пристального взгляда, он ловко отстегнул ее чулки.
— Снимай, — приказал Оливер, улыбаясь. — Медленно.
Джинни выполнила его распоряжение, сбросила босоножки и начала медленно стаскивать шелковые чулки, дюйм за дюймом, пока они наконец не упали на пол. И тогда Оливер снова заставил ее присесть на кровать.
Джинни чувствовала себя слишком уязвимой, зная, как прозрачна ее кружевная грация, как плотно она облегает грудь и подчеркивает каждый изгиб фигуры. Не раздумывая, девушка подняла руку, чтобы отбросить за спину прядь волос, и заметила проблеск интереса в глазах Оливера, когда ее затвердевший сосок натянул тонкую ткань.
— Да… очень классная упаковка, — пробормотал Оливер. — Как же она расстегивается? Ах, да, вижу.
Впереди обнаружилась потайная молния, и Оливер потянул за замочек, расстегнув ее на несколько дюймов. Джинни судорожно вздохнула, и Оливер улыбнулся, заметив, как возбужденно вздымается и опадает ее грудь, освобожденная из тугого плена. Очень медленно, смакуя каждый сантиметр обнажающейся плоти, он расстегнул молнию до конца и бросил прямо на пол легкомысленное одеяние.
Джинни густо покраснела. Она стояла перед Оливером почти голая, если не считать жемчужного ожерелья и крохотных кружевных трусиков. Ей пришлось бороться с желанием опустить голову, прикрыть грудь волосами, спрятать предательски торчащие соски от его долгого изучающего взгляда. Но это была ее часть сделки, и, вопреки мнению Оливера, она не изменяла своему слову.
Поэтому она расправила плечи, намеренно выставив вперед свою обнаженную грудь. На губах Оливера вновь заиграла ленивая улыбка, когда он прикоснулся к ее нежной, персиковой коже, легонько погладил твердые соски.