— Попробуй сама, — предложил Зигмунд, которого слова Ингер Йоханне явно задели. — Пятнадцать человек несколько недель изучали ее жизнь чуть ли не с микроскопом, и в результате — ноль. Может же быть, что эта женщина просто-напросто была образцом добродетели?
— Образцов добродетели не бывает.
— Ну, а что с профилем? — напомнил Зигмунд
— С каким профилем?
— С тем, который ты должна была составить, — сказал Зигмунд.
— Я не могу составить профиль убийцы Фионы Хелле, — призналась Ингер Йоханне и допила свой кофе одним глотком. — Разве что крайне условный. И никто не может. Но я могу дать вам хороший совет. Найдите в ее жизни ложь. И тогда не исключено, что вам не понадобится никакой профиль. Тогда вы найдете того, кто ее убил.
— Или ту, кто ее убил, — в очередной раз поправил Ингвар, улыбаясь.
Ингер Йоханне не захотела тратить время на ответ, она уже быстро шла в сторону спальни.
— Она всегда так беспокоится? — прошептал Зигмунд.
— Да.
— Я бы этого не выдержал.
— Да ты вообще почти никогда не видишь свою семью.
— Перестань. Я провожу дома больше времени, чем большинство моих знакомых.
— Это еще не означает, что ты там подолгу бываешь.
— Подкаблучник.
— Идиот, — улыбнулся Ингвар. — Еще кофе?
— Нет, спасибо. Но вот это...
Он указал на дальний конец кухонного стола, где в пламени стоящей на подоконнике свечи желто-коричнево искрилась бутылка коньяка.
— Разве ты не за рулем?
— Машина у жены. Какое-то родительское собрание.
— Вот видишь!
Ингвар достал два бокала и разлил коньяк.
— Ну, за...
— Да не за что особо, — буркнул Зигмунд и выпил.
Когти Джека зацокали по паркету. Пес остановился в центре кухни и потянулся, широко зевая.
— Он как будто смеется, — пробормотал Зигмунд.
— Не «как будто», а точно смеется, — отозвался Ингвар. — Над нами, может быть. Над нашими заботами. Сам-то он думает только о еде.
Джек завилял хвостом и прошел к мусорному ведру, поскулил и принялся старательно слизывать жирные пятна и крошки.
— Твоя еда лежит в твоей миске, — прикрикнул Ингвар. — Фу!
Джек громко тявкнул и заворчал на дверцу шкафа.