Мои друзья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Для собак выставка — такая встряска, после которой они обычно приходят в себя несколько дней.

При виде подавленной фигуры Джери все сомнения, мучившие меня последние дни, вспыхнули с новой силой. Нет, не видать мне Москвы, провалится Джери…

Правда, я заметил, что почти все молодые собаки (исключая, пожалуй, лаек) выглядели пришибленными. Принимали все происходящее как должное только такие опытные призеры, как злой, хмурый пес Рекс да резвая овчарка Джери-черная, которую мы знали еще по зимним занятиям на семинаре.

За свою жизнь Джери получила более десятка призов и семнадцать дипломов. После ее появления в нашем клубе кличка «Джери» стала особенно охотно употребляться любителями.

Утром побрызгал небольшой дождь, и собаководы нервничали:

— Собаки на ринг[7] грязными пойдут. Плохо! Интересно было послушать разговоры. На выставке встречаются старые знакомые, друзья, опытные собаководы. Слышатся вопросы и ответы:

— Как Абрек?

— А Тайфун — слышали? — первое место занял на краевой![8]

Они знают наперечет лучших собак Советского Союза, их родословные до десятого колена по восходящей линии, кто, когда и на каких выставках участвовал, какие оценки и призы получил. Они нередко могут предугадать и ход выставки, хотя окончательные результаты ее не известны никому, пока не кончится судейство.

Они подсчитывают классы по каталогу, ходят от собаки к собаке и оценивающе смотрят на них: что получишь ты? А что ты? Они делятся со своими любимцами бутербродами, а наиболее заботливые принесли и чашки для питья, и коврики для подстилки, чтобы собака не испачкалась, лежа на голой земле.

Но вот по парку пробежал дежурный с красной повязкой на рукаве. Любители отвязывали своих питомцев и выводили их на дорожку. Начались ринги.

Толпа отхлынула от собак и плотным кольцом окружила открытую площадку посередине сада, обнесенную толстой веревкой с бумажными флажками, — место ринга, с поставленным в центре небольшим судейским столиком под легким фанерным навесиком, защищающим от солнечных лучей.

Первыми пошли овчарки, как самые многочисленные. Малочисленные породы могли подождать — их всегда оставляют «на закуску» или пропускают между большими рингами. К «малочисленным» относился и мой Джери. Приходилось запасаться терпением.

Шел первый класс, то есть взрослые овчарки. Одна за другой они входили в круг и, удерживаемые людьми, выстраивались в длинную цепочку. По жесту судьи цепочка двинулась по кругу.

Судья, невысокий пожилой мужчина в белой фуражке, с большим красным бантом на левом кармашке кителя и с блокнотом в руках, стоя в центре, приценивающимся взглядом окидывал каждую собаку. По его указанию ассистенты (в числе их был и Сергей Александрович) переставляли экспонируемых животных. Лучших передвигали в голову колонны, худших — назад.

Зрители так тесно обступили ринг, что я не мог пробиться к веревке.

Тогда еще не оглашали весь ход судейства по радио, как это делают теперь. И, стоя у веревки, которой был обнесен ринг, зрители торопливо переспрашивали друг Друга: «Что он сказал?» (Имея в виду судью.) Или: «Что получила эта собака?» (Когда очередной живой экспонат, прошедший экспертизу, уводили с ринга.)

Вдруг что-то произошло. Раздались яростный вой и злобное рычание, цепочка людей и животных внезапно разорвалась, смешалась. Неожиданно толпа расступилась передо мной, пропуская какую-то женщину. Я скользнул в образовавшийся проход, который сейчас же сомкнулся за мной, и очутился у самого ринга. За веревкой дрались две собаки. Крупный кобель редкого ярко-песочного цвета уцепился мертвой хваткой за заднюю ногу шедшей впереди него овчарки и не отпускал. Схваченная собака жалобно визжала, рвалась из этих клещей. Владельцы собак беспомощно метались около них. В руках одного болтался конец оборванного поводка.

— Чего же вы смотрите? — не выдержал судья, до этого молча наблюдавший схватку. Беспомощность людей рассердила его. — Что вы боитесь собак? — И он крупными шагами приблизился к месту боя.

Но его опередил Шестаков. Легким прыжком перебросив свое сильное тело через веревочное ограждение ринга, он в мгновение ока оказался около дерущихся животных. Быстро кинув первому любителю: «Держите крепче вашу собаку!» — он решительно шагнул к желтому псу, успокаивающе проговорил: «Арбат… Арбат…» — и вдруг, ухватив его одной рукой за ошейник, а другой — за густую шерсть на спине, вскинул на воздух, оторвав от жертвы.

Все это явилось делом нескольких секунд. Драка сразу прекратилась; хозяева развели взъерошенных, окровавленных собак в разные стороны и принялись успокаивать их. Шестаков постоял минуту, ожидая, не возобновится ли схватка, и незаметно исчез.

Пострадавшую собаку увели на перевязку, судья подошел к владельцу желтого пса.

— Что же это вы! — укоризненно обратился он к нему. — Не умеете обращаться с собственной собакой?

Тот, к кому относились эти слова, сконфузился и, стараясь скрыть свое смущение, усиленно гладил овчарку, приговаривая:

— Тихо, Арбат, тихо… Злой уж очень… — наконец негромко произнес он в свое оправдание.

— Арбат? — переспросил судья. — Ну, и что же? — продолжал он, отвечая на попытку владельца собаки выгородить себя. — Нужно уметь обуздывать любую злобу собаки, добиваться от нее безотказного послушания.

«Арбат… Что я слышал об Арбате?» — старался припомнить я и не мог. Впечатления сегодняшнего дня переполняли меня и мешали сосредоточиться.

— Он недавно живет у них, — вмешался в разговор Сергей Александрович, с открытия рингов безотлучно находившийся при судье, то давая ему необходимые справки, то оказывая еще какие-либо мелкие услуги и помощь, требовавшиеся по ходу судейства. — Собака с тяжелым прошлым и очень трудно привыкает к хозяину. Хотя вы недавно говорили мне, — обратился он к владельцу Арбата, — что дело налаживается?

— Да, он уже привязался ко мне. На днях, когда я был на службе, он убежал из дому, нашел дорогу и прибежал ко мне. В учреждение прибежал, а ведь это на противоположном конце города!

— У Арбата очень интересная биография, — заметил Сергей Александрович. — Питомник милиции просит отдать его к ним в школу. Говорят, что из него может получиться замечательная ищейка.

[7] Ринг — площадка, обнесенная веревкой, где происходит экспертиза собак. На выставке под словом «ринги» обычно принято подразумевать весь процесс судейства.

[8] Абрек был одной из лучших собак Советского Союза. Тайфун — впоследствии чемпион СССР.