Немертвый в саду добра и зла: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ее напряженность усилилась, и она стала сдерживать свое дыхание, пытаясь вынудить пульс замедлиться. Независимо от того, что Арт небрежно написал в ее характеристике, он собирался держать ее здесь. Ее фамилия и деньги смогут вытянуть ее не настолько, насколько можно. Если только она не станет играть в офисную политику и не останется здесь. С Артом? С сочно пахнущим, потрясающе красивым, но безжизненным Артом?

— Да, пошло оно все, — прошептала она, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а в голове лихорадочно проносятся мысли. Это не произойдет. Она будет работать не покладая рук и настолько хорошо, что Пискари ничего не останется, как поговорить с миссис Пендлтон и забрать ее отсюда туда, где она должна быть.

— А это идея, — пробормотал Арт, слыша только ее слова, не мысли. Но Пискари не собирался помогать ей. Ублюдок наслаждался дополнительными выгодами от того, что она приходила домой разбитая и голодная от попыток Арта совратить ее на кровь. Если она не сможет справиться с этим самостоятельно, то она заслуживает жить в унижении у Арта всю оставшуюся жизнь.

Они остановились у двойных дверей лифтов в широкой коридоре. Айви стояла, положив руку на бедро, разочарованная, и слушала приглушенную беседу, просачивающуюся из соседних офисов. Арт был привлекателен, больше конечно с помощью феромонов, помоги ей Бог, но она не уважала его. И разрешить ее инстинктам управлять ее сознанием и мыслями, даже ради того, чтобы продвинуться вперед, для нее это звучало, как провал.

Наклоняясь ближе, чем это было необходимо, Арт нажал на кнопку «вверх». Его аромат прокатился по ней, и борясь с чистым удовольствием, она наблюдала, как его взгляд пошел к тяжелым часам над дверью, чтобы проверить, что солнце уже село. Она могла почувствовать его уверенность, что солнце садилось, когда ему нужно выйти, и это злило ее.

Ее обутые ноги застыли, и отражение в двойных серебряных дверях сделало то же самое. Отражение Арта, который стоял позади нее, наблюдало за ней, в глазах читалось, что он знает о своих симпатичных мальчишеских чертах. Он был придурком. Сексуальным, сильным, тщеславным придурком. Из-за того, кем была Айви, предполагалось, что она поднимется в статусе посредством ее крови, а не навыков или знаний. Так идут дела, если ты вампир. Так всегда было. Так всегда будет. Когда вампир нацеливался на того, кто вампиром не являлся, существовали бумаги, которые было необходимо подписаться и узаконить, но рожденная в мире вампиров, она подпадала под правила, более старые, чем законы внутриземельцев или людей. Ее тренировали, чтобы ей нравилось отдавать свою кровь другим вампирам, которые после бросали ее как шлюху, она себя таковой и чувствовала, когда оставалась одна. Она знала, что так будет и с Артом.

Ее мать говорила, что единственный выход — давать им то, что они хотели, продать себя и продолжать продавать, пока Айви не достигнет вершины, где никто не сможет от нее ничего требовать. Если бы она сделала это, то ее бы поставили выше Арта, и кто-то немного более умный и более развращенный стал бы ее новым партнером. Все хотели ее попробовать на ее пути наверх. Боже, с тем же успехом она могла бы вырвать свои клыки и стать ничейной тенью. Но она выросла рядом с Пискари и поняла, чем сильнее и старше вампир, тем тоньше будет манипуляция, до тех пор, пока ее станет возможно перепутать с любовью.

Медленно выдыхая, она коснулась своего конского хвостика, в который затянула волосы раньше, потянула резинку и встряхнула черными волосами до талии. Карие глаза достались ей от матери. А от отца шесть футов роста и бледная кожа. Азиатское происхождение давало свой акцент на овальном лице, ротике в форме сердечка, тонкими бровями и длинноногим телом, натренированным боевыми искусствами. У нее не было пирсинга кроме ушей и колечка в пупке, проколоть пупок ее уговорила Скиммер на подъеме от Бримстона после экзаменов, и Айви его оставила, как память. Ей было всего двадцать три, а она уже устала от жизни.

Арт пристально смотрел на ее отражение рядом со своим, его глаза вспыхнули черным, когда она сменила свою позу с раздраженной на знойную. Боже, она ненавидела это… но она собиралась наслаждаться этим. Что, черт возьми, было с ней не так?

Отойдя от Арта, она небрежно прислонилась к стене и поставила одну ногу за другой, балансируя на носке, когда они ждали лифта.

— Ты — дурак, если думаешь, что я позволю характеристике удержать меня на этой дрянной работе, — сказала она, не заботясь о том, что ее могут услышать другие. Они, вероятно, увлеченно обсуждали, где и как они будут сдирать с нее кожу.

Арт переместился с нарочной медлительностью, глаза были полностью черными. Он знал, что она его; и это было всего лишь прелюдией. Ее глаза закрылись, когда он поместил руку около ее головы, наклоняясь, чтобы прошептать ей в ухо.

— Мне нравится, когда ты доделываешь за меня дела. Собираешь мою слабость. Разбираешь мои… документы.

Он пах, как лист ясеня, туманно и сумрачно, его аромат уже достиг примитивной части ее мозга, и произошел щелчок. У нее перехватило дыхание, затем оно участилось. Она колебалась, чувствуя презрение к себе, так как знала, что она уйдет и вернется, как солнце. Она сделала глубокий вдох, неся в себе его аромат, перекрывающий ее неприязнь к нему и сулящий страстный экстаз, глуша ее желание мгновенно избежать его, горькое вожделение крови. Она знала, что делает. Она знала, что это доставит ей удовольствие. Иногда ей становилось интересно, почему это напрягает ее. Кистен не загонялся по данному поводу.

Позволив его ключам упасть на ковер рядом с ее пальто и клатчем, она обвила руками его шею и притянула к себе, давая приглашающий знак. Она выстраивала свои мысли, заглушая доводы разума, чтобы сохранить рассудок.

— Чего ты хочешь, изменить мою характеристику?

Она скорее ощутила, чем увидела, что он широко улыбается, когда она наклонилась вперед. Его мочка уха была теплой, когда она сжала ее губами, посасывая, с легким намеком на зубы. Он провел пальцами вдоль ее ключицы, чтобы положить руку ей на плечо, аккуратно просовывая пальцы под ее рубашку. Глаза закрылись от растущего жара, мышцы напряглись. Он выдохнул на нее, мягкое обещание привести ее жизнь к изысканной нужде, а затем жестко ее удовлетворить.

Лифт прозвенел, и двери, скользя, открылись, но ни один из них не шелохнулся. Арт глубоко дышал, когда двери закрылись, почти подсознательно рыча, от того, что он коснулся глубины ее души.

— Твоя работа с документами безупречна, — сказал он, его пальцы переместились, чтобы лечь ей на затылок.

Толчок кровавой страсти пронесся через нее. Не задумываясь, она дернула его вперед к себе, переплетаясь с ним, пока Арт не уперся спиной в стену, к которой она раньше прислонялась. Быстро дыша, она встретила его голодный взгляд. Она чувствовала, что ее челюсть напряглась, и знала, что ее глаза расширились. Почему она откладывала это? Это было великолепно. Что ее волновало, уважала ли она его? Уважал ли он ее? Хоть один из них уважал другого?

— И мои следственные навыки феноменальны, — сказала она, ставя длинную ногу между его ногами, цепляя его ногу и притягивая до тех пор, пока они не соприкоснулись бедрами. Адреналин мчался, обещая больше.

Арт улыбнулся, показывая его длинные клыки, которые дала ему смерть. Ее клыки были короче, чем у него, но они были больше, чем у обычных людей, и достаточно острые, чтобы делать свою работу. Немертвым вампирам они нравились. Она сравнивала это с любовью сексуального извращенца к детям.

— Верно, — сказал он, — но твои коммуникативные навыки отвратительны. — Он широко улыбнулся. — А точнее, у тебя их нет.

Айви низко, глубоко и честно хихикнула.

— Я делаю свою работу, Арти.

Вампир оттолкнулся от лифта, и вместе они нашли противоположную стену. Айви сжала челюсть, когда он попытался физически управлять ею, заставляя ее чувствовать, как будто это был животный инстинкт. Она откладывала это так долго, что это могло бы продлиться всю ночь, если бы она позволила.

— Я не о твоей работе, — сказал Арт, его пальцы прокладывали след, по которому он хотел, чтобы прошли его губы, но была строгая политика на счет кровопролития в башне. Она могла дразнить и флиртовать, сводить его с ума, позволять ему вести ее к краю, но никакой крови. До поры до времени.

— Я о том, как ты проводишь время, — продолжил он, и Айви вздрогнула, когда его губы коснулись ее шеи. Да поможет ей Бог, он нашел старый шрам. Пульс был быстрым, и она оттолкнула и развернула Арта так, что он оказался между ней и стеной. Он позволил ей сделать это.

— Я как раз провожу время. — Айви положила руку ему на плечо и пихнула его назад. Он ударился о стену, черные глаза вспыхнули из-под его черных локонов. — Что будет написано в моей характеристике, мистер Арти? — Она наклонилась к его шее, прихватывая губами кожу и потягивая ее. Глаза Айви закрылись, и поскольку ее собственная жажда крови пульсировала в ней, то она забыла, что они оба стояли в холле перед лифтом, глубоко под землей, среди гула вентиляторов и электрического освещения.

Арт чувствовал, что она знала, что вселяла в него, позволяла ему. Он был мертв достаточно долго, чтобы научиться сдерживаться, чтобы растянуть прелюдию до пределов.