Черные колокола: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Миклош, правда, что ты был и ударником, и комсомольцем, и коммунистом?

— Был.

— Значит, раскаялся?

— Разве не слыхали?

— Как же, слыхал! Прославился перед людьми и богом. Тебя, Миклош, ждет блестящее будущее, если ты, конечно, не забудешь своего прошлого, используешь его разумно.

— Не понимаю… Как это… разумно использовать свое прошлое?

— Такой смышленый — и не понимаешь! Скажи, ты был плохим или хорошим коммунистом?

— Выговоров не имел.

— Не имел? Это хорошо. «Коммунистический манифест» изучал?

— Читал.

— Читал или изучал?

— Так это же коммунистический букварь.

— Не говори больше так. Не букварь. Библия. В «Коммунистическом манифесте» вся кровь, весь свет, вся красота коммунистического мира. Это тебе не было известно, да?

— Известно! Знаю я и «Манифест» и еще кое-что.

— Например?

— «Капитал» изучал.

— Ого! Даже «Капитал»?

— Не все четыре тома. Только первый. Там все есть: и труд, и рабочие, и эксплуататоры, и торговая прибыль, и прибавочная стоимость. Все законы капиталистического мира выведены.

— Смотри, какой грамотей-марксист!.. Ну, а еще чему тебя учили?

— Сам я больше учился. Читал и «Гражданскую войну во Франции» и «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта». Это где про контрреволюцию говорится. Вам не довелось познакомиться с этой работой?

— Знакомился. — «Будущий папа» некоторое время пытливо вглядывался в шофера. Простенький с виду, а в такие ученые дебри погружался! И вышел сухим из воды, не заразился марксизмом. Наоборот, возненавидел его, отомстил ему, пролив кровь безбожников.

«Брат ты мой единоверный!» — подумал Вальтер Бранд, и теплая волна нежности затопила его сердце, наполнила глаза слезами. Он нагнулся, поцеловал Миклоша в лоб.

Тот почему-то отпрянул и старательно вытирал пододеяльником лоб, испуганно-брезгливо таращил свои красивые глаза.

Вальтер Бранд засмеялся. Он истолковал тревогу Миклоша по-своему. Испугался мальчик, подумал, что его хотят сделать девочкой. Среди святых отцов, которым запрещено жениться и общаться с теми, кто носит юбки, принято ошибаться, принимать штаны за юбку.

— Не бойся меня, Миклош, я твой друг. Только друг. И в знак этой дружбы хочу тебе преподнести святой подарок.

Вальтер Бранд расстегнул глухую, черной чесучи курточку, которую он носил под пиджаком вместо рубахи, достал яркую открытку и торжественно вручил ее Андрашу.

Это была уменьшенная дешевая литографская репродукция с портрета папы римского. Роскошная, из белого атласа мантия с пелериной, с двухэтажными рукавами, с широким белым муаровым поясом, с рядом, от шеи до подола, пуговиц, похожих на корабельные заклепки. Большой крест, усыпанный драгоценными камнями, массивная золотая цепь. Перстень с крупным бриллиантом на безымянном пальце левой руки. Белая ермолка на лысом темени. А позади папы и вокруг него живописный фон, выгодно оттеняющий белоснежную, младенчески непорочную фигуру владельца святейшего престола: шелковые обои темно-красных тонов с оттисками листьев папоротника, громадный полированный стол, крытый красным сукном, гнутая, под цвет сукна и обоев, спинка кресла, угол драгоценного шкафа, кусок коричневого ковра.

Серьезно, важно вглядывался Андраш в изображение папы, но внутренне усмехался.

Будь он католиком, то, чего доброго, мог бы попасть в конгрегацию, на расправу к иезуитам. Не видел, не чувствовал он и в этом слащаво-приторном, сытом человеке, изображенном на открытке, наместника бога на земле.

Художник, рисовавший папу, оказался беспощадно правдивым, может быть, и против своей воли. Кисть его так распределила краски, что на первый план выступила не пышная декоративность, не алмазы и бриллианты, не атлас мантии, а плоская душонка мелкого человека.