Записки конструктора-оружейника: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Пейте. Это вас взбодрит. И о работе больше ни слова. До утра. Уяснили?

Мы с Крупиным молча глотали дымящуюся, черную от крепости жидкость, и казалось нам, ничего нет лучше на свете, чем этот полуночный чай. Не заметили, как опорожнили стаканы.

— Больше нет, — перехватил Лавренов наши взгляды, обращенные на термос. — А сейчас идите домой. Утро ночи мудренее. Да и пешая прогулка по ночному прохладному городу вам, надеюсь, никак не помешает.

За заводской проходной рябилась вода пруда. Дохнуло свежестью, запахом неблизкого леса. С невысокого пьедестала смотрел на нас из полутьмы бронзовый основатель завода горный инженер А. Ф. Дерябин. Мы опять как заведенные вышли на проблему, которая нас так волновала.

— Ясно, что трудно совместить в унифицированных образцах ленту и магазин. А уж о каком-то неотъемном магазине и речи не может быть, — прервал молчание Крупин.

— Что ты предлагаешь реально?

— Что? Вот сто патронов — это для нашего пулемета мечта. А для автомата достаточно и того, что есть.

— Давай будем искать решение где-то посередине. — Я вышел на середину улицы и жестом условно разделил ее на две равные части. — Почему? Да потому что мы не сможем вытеснить ленту, если в нашем магазине не уместится количество патронов, близкое к тому, которое входит в коробку дегтяревского пулемета.

— А что, если нам взять за исходное число семьдесят пять? — продолжил мою мысль Крупин. — И принять как вариант дисковый, круглый, магазин?

— Вот это уже ближе к делу. — Мне понравилось предложение Владимира Васильевича. — Но будем держать в уме и вариант секторного магазина. Такого, как у автомата, только емкостью побольше, скажем, на десяток-полтора выстрелов. Как ты думаешь?

— Завтра с утра надо все это хорошенько обмозговать, — согласился Крупин. — Так сказать, изобразить на чертежной доске.

— Не знаю, что будет завтра, — рассмеялся я. — А сегодня с утра мы точно должны хотя бы эскизные наброски сделать.

Домой каждый из нас попал часам к двум ночи. А рано утром, наскоро перекусив и поймав укоризненный взгляд жены, которая видела меня, как и дети, последнее время довольно редко, я уже спешил на завод. Однако опередить Крупина не успел. Владимир Васильевич стоял у доски и чертил эскизы.

Развить идею, воплотить ее немедленно графически — стихия Крупина. Причем он старался чертить детали, узлы всегда в масштабе один к одному. Такой подход позволял избежать ошибок в размерах, когда что-то делали заново.

В эскизах рождался новый магазин необычной формы. Пока в контурах, набросках. Увлекающийся по характеру, Владимир Васильевич уже нетерпеливо поглядывал на дверь.

— Ты куда это собираешься? — спрашиваю.

— В цех надо. Богданову хочу эскиз показать. Магазин поначалу вручную сделаем. Дело тонкое. Его только Женя своими чувствительными руками осилить сумеет.

— Подожди. Прикинем еще раз, — останавливаю Крупина. — Да и Богданов с Путиным сейчас «живучку» испытывают. Не до того ему.

— Ладно. Отложим немного. Потом попробую подключить кого-нибудь из слесарей опытного цеха. Не откажутся, надеюсь, помочь нам.

То, что он уговорит рабочих помочь, я не сомневался. Такой уж у него характер: если не удавалась атака с фронта, он не отчаивался, пробовал зайти с флангов или с тылу, но своего всегда добивался. Удивительно, мы с ним проработали бок о бок почти полтора десятка лет, и ни разу у нас не было конфликтных ситуаций, даже повода для них, хотя по темпераменту, по многим позициям мы совершенно разные люди. Нас объединяли прежде всего дело, увлеченность работой, а все остальное, мы считали, недостойно быть яблоком раздора. Мне порой казалось, что Владимир Васильевич и во сне не выпускал из рук ариаднину нить и всегда умел выбрать способ действий, помогавший выйти из затруднительного положения, решить сложный вопрос.

В ходе модернизации автомата мы изменяли многие детали, по-другому делали командные узлы, максимально упрощая образец, повышая его живучесть и надежность. Одна из первоочередных задач, которую наметили тогда, — перейти от фрезерованной ствольной коробки к штампоклепаной конструкции из листовой стали. К сожалению, наше предложение не нашло поначалу поддержки у технологов. Некоторые из них категорически воспротивились такому переходу, мотивируя это тем, что детали при закалке станет «вести» и они не будут соответствовать размерам.

Технологов можно было понять: ствольная коробка шла из-под фрезерного станка, опыта штамповки не имели. Непривычное, новое пугало, вызывало робость.

— Михаил Тимофеевич, давайте мы с Бухариным сами изготовим несколько ствольных коробок. Убедим технологов действием, — начал заводиться Крупин. — Стыдно уже из 5,5-килограммовой поковки получать всего лишь килограммовую коробку. Четыре с половиной килограмма металла в стружку уходит.

— А кто сборку клепать будет? Бухарин один не поспеет.

— Я с ним за верстак встану. Надо же нашим фомам неверующим — технологам доказать, что безвыходных положений не бывает, — горячился Владимир Васильевич.

Энергия в нем просто била ключом. Он действительно где-то месяца на полтора ушел в рабочие, занялся клепкой деталей. С оклада инженера его перевели на сдельную оплату. Так требовали обстоятельства. Владимира Васильевича выручали огромная работоспособность и стремление обязательно довести дело до конца.

Почему мы так торопились? Почему отодвинули на второй, даже на третий план отдых, полноценный сон? Казалось бы, и время-то не военное, нет необходимости спешить. Причин существовало несколько. Одни из них были объективного характера, другие — субъективного свойства.

Пожалуй, главный фактор, повлиявший на повышение интенсивности работы, творческого поиска конструкторов-оружейников, КБ — это осложнившаяся международная обстановка. Страна переживала нелегкое время. Для обеспечения благосостояния советских людей еще многого не хватало. А над миром вновь стали сгущаться тучи военной опасности. Известная фултонская речь Черчилля прозвучала призывом к созданию англо-американского военно-политического союза, направленного против СССР и стран, избравших путь прогрессивных социально-политических преобразований.

Был создан Североатлантический блок. В центре Европы родился опасный очаг новой войны, угрожавший безопасности народов и миру на Земле. Возникла необходимость объединенным силам международного империализма противопоставить объединенную мощь миролюбивых социалистических государств, создать надежную систему их коллективной защиты и обеспечения безопасности.

В мае 1955 года в Варшаве состоялось подписание коллективного союзнического Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, вошедшего в мировую историю как Варшавский Договор. Его сердцевину составляли обязательства по совместной обороне. Для заблаговременной подготовки к эффективной совместной обороне на случай вооруженного нападения Договаривающиеся Стороны согласились на создание Объединенного командования вооруженных сил. Первым в их истории Главнокомандующим Объединенными вооруженными силами Варшавского Договора, председателем Военного совета был назначен Маршал Советского Союза И. С. Конев.