— И, кстати, я вовсе не всех называю «милыми».
— Несколько дней назад ты называл так Морган… и Хильду.
— Ну это не «все». Тут дело особое и…
— Что значит «дело особое»? Почему бы тебе не пользоваться нормальной английской речью? Между прочим, кому ты пытался звонить, когда я вошел?
— Всего лишь набирал номер Руперта.
— Зачем?
— Ну… просто… хотел поговорить с Морган, но ее не было дома.
— Трубку ты положил весьма поспешно.
— Аксель, ну что ты, право… Как тебе наша гостиная? Правда, красиво?
— Недурно. Но зачем ты купил еще одно никому не нужное пресс-папье? Перестань покупать бесполезные мелочи. У нас и так слишком много вещей.
— Оно стоило очень недорого.
— Да, и ради всего святого, Саймон, не пей слишком много сегодня вечером. Запомни: когда я начну поглаживать ухо, это будет означать «хватит».
— Я не согласен на такой уговор, Аксель.
— Напрасно! В прошлый раз у Руперта ты перебрал, и мне было не увести тебя, а потом ты разбил бокалы. Я чуть не сгорел со стыда.
— Прости… любимый.
— И, занимаясь чем-нибудь, не напевай себе под нос. А ты напеваешь, даже когда я с тобой говорю.
— Прости…
— И брось, пожалуйста, эти цветы! Ты уже двадцать минут занимаешься ими. И вообще я не понимаю, как можно в это время года делать букеты из сухих цветов.
— Не будь рабом традиций, Аксель.
— И уж, во всяком случае, недопустимо смешивать настоящие цветы с искусственным тростником.
— Если цветы сухие, можно. А кроме того, с чего ты взял, что тростник искусственный?
— Вижу.
— Нет, ты его потрогал.
— У тебя идиотские пристрастия.
— Ты сомневался в том, что он искусственный. А если он не выглядит…
— И покупать искусственный тростник, и украшать им дом — просто неслыханно. Считается, что ты специалист по интерьерам, но иногда мне кажется, вкус у тебя, как у домохозяйки из пригорода.
— Все это из-за прихода Джулиуса.
— Что ты хочешь сказать этой глупой фразой?
— Обычно тебе вообще наплевать, как все выглядит.
— Что ж, признаю, мне не хочется выставлять напоказ погрешности твоего вкуса.