– И перестань есть, – добавил Герби, – когда разговариваешь со школьным старостой.
Златовласка опешила и отложила яблоко, но все-таки решила не поддаваться.
– Ты не имеешь права заставлять меня спускаться туда, – заявила она. (Они всегда говорили «спускаться к директору», возможно, по сходству директорского кабинета с преисподней.)
– Я? Не имею права? Так знай, что командир отряда Коммунальных Услуг каждый четверг – сегодня как раз четверг – должен являться к мистеру Гауссу с отчетом. И всякий, кому я прикажу пойти со мной, обязан подчиниться. Попробуй не пойди… нет, попробовать можешь. Только второй раз пробовать не захочется, а так давай, пробуй…
Все сказанное, за исключением должности Герберта, было чистым враньем. Просто он не выучился еще отличать игру своего неуемного воображения от куда более скучной действительности, и если говорил что-нибудь, то свято верил в свои слова.
– Все равно, – сказала девочка, – даже если ты и заставишь меня спуститься туда, ничего он мне не сделает, потому что я летом поеду в его лагерь.
– В лагерь? – Герби допустил промах – выдал свою растерянность. Девочка ехидно хмыкнула:
– Да, умник, в лагерь. А я думала, ты все на свете знаешь. Лагерь «Маниту» в Беркшире. Попробуй только привести к директору того, кто отдыхает с ним летом. Возьмет и выгонит тебя из твоей несчастной Помойной команды.
– Не выгонит.
– А вот и выгонит.
– Не выгонит, – выпалил Герби, – потому что я сам еду в его несчастный лагерь.
Новая выдумка блестела, как фальшивая монета, и это увидела даже маленькая доверчивая девочка.
– Врешь, – не задумываясь, сказала она.
– Сама врешь, – довольно нелепо ответил Герберт, проявив зато врожденный талант спорщика.
– Спорим на десять центов, я поеду в его лагерь, – предложила девочка, угодив в ловушку и переходя к обороне.
– Спорим на доллар, я поеду, – бросил вызов Герберт.
– Спорим на десять долларов, не поедешь.
– Спорим на тысячу долларов, ты не поедешь.
– Спорим на миллион.
– Спорим на миллиард.
Девочка, не в силах сообразить, какой порядок исчислений следует дальше, спросила с презрением:
– А где ты возьмешь миллиард долларов?
– Там же, где ты – миллион.
– Я, если захочу, могу взять миллион у папы, – заявила Златовласка; она чувствовала свою правоту, и ее злило, что приходится все время обороняться. – Мой папа самый знаменитый юрист в Бронксе.
– Подумаешь, а у моего папы самый большой завод льда в Америке. – (Тот управлял маленьким заводиком в Бронксе.)
– Мой папа богаче твоего.
– Моему папе – что твоего папу купить, что эскимо на палочке – без разницы.
– Неправда!
– Да у него на заводе работает юрист, в десять раз знаменитей твоего папы. – Герберт наспех перебрал в памяти разговоры родителей. – У него работает Луис Гласе.
Девочка издала маленький вопль торжества.