— Ты говорил, что убьешь меня, если я стану переносчиком. Почему же ты не попытался?
— Передумал.
— Почему?
Наступившая тишина сочилась упрямством.
Отлично. Кили зашла с другой стороны.
— Могу я заразить тебя? — Может ли она прикоснуться к нему без последствий?
Хочет ли она снова прикоснуться к нему?
Кили припомнила как он прикрыл ее во время боя с Неназываемым, как его твердость прижималась к ее мягкости. Сколь прекрасно было чувствовать себя желанной самым яростным из воинов.
Как его прикосновение было более великолепным, чем ужасы его болезни.
О том, что больше не могла дышать, не ощутив в воздухе ноток сандалового дерева и специй. Не могла закрыть глаза не увидев шаловливых ярких изумрудных глаз, или того падающего на его лоб каскада снежно белых волос, что играл в прятки с черными бровями. Или тех губ, столь красных и мягких.
Горячий поток желания пронесся по каждой частичке тела Кили. Хочу. Я хочу к нему прикоснуться. И она хотела чтобы он прикоснулся к ней… повсюду.
— Нет, — ответил он. — Я уже носитель. Но я могу сделать тебе хуже.
Разочарование охладило ее желание. Она обняла себя и спросила:
— Какие теперь у тебя планы, так как мне уже лучше?
— Выбраться из этого измерения. Попасть домой. — Он запнулся, — Захватить тебя с собой.
Он хочет, чтобы мы оставались вместе?
— Но Торин, — ответила она, удивляясь тому как внезапно перехватило дыхание.
— Да, Кили.
Хрипловатый тембр его голоса был шелковистой, интимной лаской, которая каким-то образом открыла металлическую дверь, позволяя вернуться ее желанию. Кили хотела сказать: «Это не разумно». Но вместо этого спросила:
— У тебя когда-нибудь была девушка? И если да, вы спали? — Опасная тема. Действуй с осторожностью
И она еще думала, что он раньше был напряжен.
— Да… и нет.
— Как она или они удовлетворяли твои потребности? Как ты удовлетворял их?
— Мы не будем говорить от этом, Кили.
— Потому, что ты смущен?
— Потому, что это не твое дело.
— Ошибаешься. Мир принадлежит мне — я привязана к нему — а значит все, что касается каждого мое дело.
Торин махнул рукой в воздухе, в безошибочном отказе.
— Говоря об узах, не создавай со мной таковых.
Восемь слов. Один отказ. Боль сильнее, чем она могла себе представить.