Торин улыбнулся, его изумрудные глаза сияли. Он поддерживал разговор, словно они его и не оставляли.
— Считай мой комментарий про затруднительное положение приглашением. И ты же не хочешь отказом разбить мне сердце, да? Кажется, я где-то читал, что члены королевской семьи связаны более строгими правилами этикета, чем обычные люди.
Как ему удавалось заставить её хотеть рассмеяться в ответ, а не напасть? И почему он не разоружил её и не прикончил, пока она оказалась погружённой в воспоминания?
— К чёрту этикет, эта королева тебе откажет. Она предпочитает не ввязываться в то, вкупе с чем идёт тиф.
Искорки веселья в глазах Торина исчезли и Кили начала уже из-за этого горевать.
— Или же вкупе с этим идёт чёрная чума? — заставила Кили себя продолжить. — Нет? А как насчёт ботулизма [12]? Ласской лихорадки [13]? Я приблизилась к правильному ответу?
— О, будь уверена, ты близка, — ответил Торин. — К взбучке, которую никогда не забудешь.
— Мы оба знаем, что единственный, кто сегодня получит взбучку — это ты.
— Разговоры-разговоры-разговоры. — Одной рукой Торин схватил Кили за руку, второй в то же время обхватил за шею, а ногой зацепил за лодыжки, заставив споткнуться.
Падая, Кили повернулась, чтобы поймать равновесие. Но в следующее мгновение уже лежала лицом в грязи, ловя дыхание. Торин заломил ей руки за спину.
Мгновение ошеломлённой тишины и Кили пришла в себя… осознав, что Торин жёстко прижимает её своим телом. Она боролась с безвыходностью нового положения. Нет. С унижением.
— Можно ли назвать это плачевным положением? — небрежно спросил Торин.
— Скорее всего я бы назвала это мексиканской ничьёй, — попыталась ответить Кили с такой же небрежностью.
— Ничья предполагает, что обе стороны находятся в одинаково тяжёлом положении. А я сейчас не ощущаю угрозу.
От Торина исходило тепло, окутывая Кили. А его аромат… сандал и специи. Такой мужской. Каждая клеточка в теле Кили пела, кровь начала бурлить от желания.
«Мари, мне очень жаль».
«Я должна вернуть контроль».
— Посмотрим, смогу ли я как-то изменить твою точку зрения. — Кили попыталась переместиться за спину Торину… и ничего. Она осталась на месте. Почему… И тут её накрыло осознание. Сера! Пока сера покрывает кожу Торина, пока он удерживает её, Кили бессильна против него… против всего.
Бессильна… беспомощна. В груди зародились вспышки паники.
«Не могу оказаться беспомощной. Только не снова».
Кили лягнулась, попав пяткой Торину в бок.
— Замри, — приказал Торин.
Беспомощная… такая беспомощная… будущая заключённая. Брошенная в темноту, вынужденная питаться злом земли, гнить от собственной грязи. Настолько грязная, настолько голодная. Забытая. Нет, нет, нет!
Кили брыкалась, пиналась, размахивала руками. С неба падали снежинки, опускаясь вокруг них.
Торин усилил хватку.
— Кили. Прекрати.
«Должна освободиться». Игнорируя боль в плече, когда Торин продолжал усиливать хватку, Кили продолжала бороться и перевернулась на спину. Затем Торин отпустил её — о, да! — но только для того, чтобы обхватить за запястья и прижать их над головой.
Снежинки на его ресницах, на коже… на Кили. Холодно, так сильно холодно. Беспомощность.
— Я не хочу причинять тебе боль. — Торин обнажил зубы, черты лица приняли грозный вид… почти отчаянный. — Хочу кое-что с тобой сделать… Пытаюсь не думать об этом… Не удаётся. Успокойся. Пожалуйста, успокойся.
— Отпусти, — почти мольба, которую Кили тут же проглотила. Однажды она уже молила Гадеса о свободе, а он над ней смеялся. Кили не предоставит Торину подобную возможность. — Отпусти!
[12] Ботулизм — тяжёлое токсикоинфекционное заболевание, характеризующееся поражением нервной системы.
[13] Ласская лихорадка — инфекционная болезнь из группы геморрагических лихорадок, вызываемая одноименным вирусом рода аренавирусов; отличается высокой контагиозностью и характеризуется постепенным развитием, выраженной интоксикацией, высокой лихорадкой, распространенным миозитом, геморрагическим синдромом, диффузным поражением печени.