— Не можем. И уже доказали это.
— Мы найдем Ларец, — бросила Кили, отчаяние делало ее безрассудной.
— Найдем? — Торин покачал головой. — Нет, я так не думаю.
У нее во рту пересохло.
— Ты совершаешь ошибку.
— Нет. — Проблеск улыбки только подчеркнул его печаль. — Впервые я поступаю правильно. Ты хотела быть первой в жизни мужчины, быть сокровищем, стоящим спасения. Так и есть. Я говорил тебе это. Но пришло время показать, что действия лучше слов. И собираюсь спасти тебя… от себя.
Кили шагнула к нему. Торин был не таким уверенным, каким хотел казаться, потому что отшатнулся и впечатался в дверь.
— Не надо.
Он прав. Не проси. Никогда не проси.
— Пожалуйста, не делай этого, — все равно прошептала Кили. Слова его не остановят. — Мы принадлежим друг другу. Я люблю тебя. Люблю так сильно и хочу всегда быть с тобой. Мне плевать на последствия.
Торин побледнел.
— Этого не произойдет. Кили. Все уже решено.
— Нет. Я отказывать верить в это.
Снаружи струи дождя обрушились на стены. Загрохотал гром. Пошел снег. Это ее ответ. Потому что ее связь с Торином разрушалась.
— Мне жаль. — Он повернул ручку.
Нет!
— Если выйдешь из этой комнаты, я не вернусь к тебе. С нами будет покончено. Как и ты, я устала. Устала уходить и возвращаться.
— Хорошо, — сказал Торин, сдержанно кивнув.
Дождь усилился. Гром загрохотал сильнее, снега стало больше.
— Однажды, ты станешь умолять вернуться к тебе. Поймешь, что совершил огромную ошибку, что мы могли справиться с этой задачей.
— Не стану.
Как Гадес до него, он отказался отступать в своем стремлении уничтожить ее, не удовлетворившись пока каждая ниточка, соединяющая их, не разорвется.
— Торин. Пожалуйста.
Он завел руку назад и схватился за ворот футболки, стянув ее через голову… обнажив грудь, покрытую серными шрамами.
Ее словно ударили. Она отступила, ее колени уперлись в край кровати. Затем рухнула вниз, подпрыгивая на матрасе. Это предательство ее доверия к нему. Символ всего, что вызывала у нее отвращение. Знак, что Торин повернулся спиной ко всему, что они построили.
В два счета связь превратилась в пепел, оставляя ее уязвленной и пустой. Больно, как же больно. Боль сильнее, чем Кили когда-либо была вынуждена вытерпеть.
Без его силы, погода ухудшилась вдесятеро.
— Как ты мог? — прошептала она.
— Самое печальное, что стоит задать другой вопрос. Почему я не сделал этого раньше?
Слезы текли по ее лицу, рот открывался и закрывался, будто Кили пыталась выдавить ответ.